Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков

Он метался, как затравленный зверь, применяя то Рассеивание, то Ментальное Подчинение, заставляя солдат стрелять друг в друга. Коридор наполнился дымом, криками, звоном стали и шипением нежити.

Но и нас становилось все больше. На шум бежали новые маги, гвардейцы. Духи Китежа, не отрываясь, преследовали вампира, их клинки оставляли на его призрачном теле все новые раны. Мы теснили его. Кольцо сжималось.

Я видел, как он, отбиваясь, отступал в глухой угол коридора. Его изысканные черты исказила гримаса звериной злобы. Он поднял руку, и я почувствовал, как сгущается магия для чего-то мощного, отчаянного. Возможно, для того, чтобы забрать с собой как можно больше жизней.

Но он не успел. Я был быстрее. Образ Воздушного Орла дал мне ту самую, решающую долю секунды. Я не стал подходить. Остановился, вонзил Свет в пол перед собой и выпустил на волю всех четыре образа разом. Высшая магия, доступная лишь очень немногим. Но сделал я это не для атаки — для печати.

Волк, Медведь, Змея и Орел — их сияющие гигантские образы вспыхнули вокруг меня, слились в один ослепляющий вихрь стихий и с ревом обрушились на вампира. Это была не физическая атака, а магический капкан. Стена из огня, земли, воды и воздуха сомкнулась вокруг него, сковала, пригвоздила к каменной поверхности. Он застыл в немой позе отчаяния, его тело корчилось в конвульсиях, пытаясь вырваться из плена четырех первоэлементов.

Я подошел к нему, выдернув Свет из пола. Воздух пах озоном, гарью и смертью. Вокруг лежали тела упырей и несколько раненых стражников. Маги, тяжело дыша, окружили нас, жезлы были нацелены на плененную тварь.

Я посмотрел в его пустые, полные ненависти глаза. В них не было ни мольбы, ни страха. Лишь холодная уверенность, что это еще не конец.

— В казематы, — хрипло приказал я. — Заковать в серебро и обсидиан. Никакого света. Никаких разговоров.

Китеж кивнул, и его воины, став снова плотными, взяли обессилевшего вампира под руки.

Я обернулся, глядя на распахнутую дверь в покои Насти. Сквозь дым и разруху я увидел ее. Сестра стояла на пороге, все еще держа в дрожащих руках свой кулон. Щит погас. Ее лицо было мокрым от слез, но глаза, огромные и полные ужаса, смотрели на меня. И в них я прочел не только страх, но и облегчение.

Первый раунд был выигран. Но война, я чувствовал это каждой частицей своего существа, только начиналась. И враг сегодня показал свое истинное, ужасающее лицо.

Адреналин, ярость и остатки чужеродной магии Кипения крови все еще пылали в моих жилах, как раскаленные угли. Я стоял, тяжело дыша, сжимая в белых от напряжения пальцах рукояти Света и Тьмы. Воздух в коридоре был густым и горьким от запаха гари, озона от магии, сладковатого тлена упырей и едкой, черной крови вампира. Призрачные воины Китежа, зримые после воплощения, волокли обессилевшую тварь прочь, ее тонкие когтистые пальцы беспомощно царапали каменные плиты, оставляя на них темные, дымящиеся полосы.

И тут мой взгляд упал на него. Князь Разумовский, запыхавшийся, с лицом, отливающим мертвенной бледностью, пробивался через толпу магов и стражников. Его обычно невозмутимые глаза были полны ужаса и смятения.

— Ваше величество! Боги! Что произошло? Я как услышал…

Я не дал ему договорить. Вся накопленная за ночь ярость, страх за Настю, осознание того, что прямо в моем доме, под самым носом, орудует такое чудовище — все это вырвалось наружу с силой извержения вулкана.

— Что произошло⁈ — мой голос грохнул, как удар грома, заставив содрогнуться даже бывалых воинов. Я шагнул к нему, и он невольно попятился. — Произошло то, князь, что этот дворец, оказывается, не твердыня императоров, а проходной двор для всякой нежити! Сквозь стены, под защитой моих же духов, пробираются твари из Нави и пытаются убить мою сестру! Где ваша хваленая бдительность⁈ Где ваши сети, ваши шпионы⁈ Или вы все так заняты придворными интригами, что забыли, как сторожить собственного императора⁈

Я был беспощаден. Каждое слово било точно в цель, как удар хлыста. Разумовский пытался что-то сказать, оправдаться, но я уже не слушал. Гнев Волка требовал выхода, требовал крови, разрушения, хоть кого-то, на кого можно обрушить всю эту накипевшую ярость.

Но в самый разгар моей тирады, когда казалось, еще секунда — и я сорвусь, превращусь в пламя и сталь, — со мной случилось нечто.

Мир не замер. Он… обострился. До невыносимой, болезненной четкости. Это была ясность Воздушного Орла, но не та, что используется в бою. Это был его дар — видеть невидимое, слышать неслышимое, чувствовать тончайшие вибрации мироздания.

Громкий шум крови в собственных ушах внезапно стих. Крики, стоны, шарканье ног — все это отступило на второй план, став глухим, не имеющим значения фоном. И на этом фоне, словно тончайшая шелковая нить, натянутая в кромешной тьме, я ощутил ЕЕ.

Запах. Не тлена вампира. Не крови. Нечто иное. Тонкая, едва уловимая нота, витавшая в воздухе. Запах древней магии, темной и чужеродной, и… крови. Но не живой, а освященной, ритуальной. Это был след. Нить, что связывала этого вампира с тем, кто его призвал, кто направил сюда, в самое сердце моей власти.

И нить эта была настолько тонкой, что могла порваться в любой миг. Она истончалась с каждой секундой, таяла, как дым на ветру. Тот, кто ее создал, чувствовал провал. Чувствовал, что его оружие обезврежено. И он отступал. Стремительно. Я мог буквально ощутить, как эта связь, этот запах, тянется через весь дворец, через спящий город, удаляясь с головокружительной скоростью…

Глава 18

Глава 18

Все остальное перестало существовать. Бледный Разумовский, его оправдания, перепуганные маги, даже хрупкая фигура Насти в дверном проеме — все это превратилось в размытые пятна на периферии моего сознания. Был только я и эта ускользающая нить.

Мысль о том, что зачинщик может уйти, скрыться в тени, снова строить козни, была невыносима. Ярость моя не утихла. Она сменилась холодной, хищной, абсолютной решимостью.

Я не стал ничего объяснять. Не стал отдавать приказов. Мое тело уже знало, что делать.

Оттолкнувшись от пола, я в тот же миг вызвал образ. Не частично, не заимствуя силу, а полностью. Боль, знакомая и желанная, пронзила меня — кости изменили структуру, став легкими и полыми, плоть покрылась тысячами упругих перьев цвета грозового неба, руки стали могучими