Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков
Я летел сквозь комнату, и время замедлилось до ползучей, тягучей капли. Я видел, как Вампир, почуяв меня, медленно-медленно поворачивает свою мерзкую голову. Его пустые глаза встретились с моими. В них не было страха. Лишь легкое, почти досадливое удивление, словно его отвлекли от важного дела.
— Барьер! — проревел я, и это было не столько приказание Китежу, предупреждение для всех, кто находился в комнате.
Пространство комнаты содрогнулось. Десять призрачных воинов, не тратя времени на материализацию, стали тенями, что вплелись в структуру самой реальности. От стен, от потолка до пола поднялась невидимая, но ощутимая стена.
Воздух загустел, тонко зазвенел, словно натянутая до предела струна. Запах тлена, который до этого свободно утекал в коридор, уперся в незримый барьер и остался запертым там, смешиваясь с запахом страха и пылающей магии. Пути к отступлению для твари не было. Театр был окружен. Игра началась. И ставкой в ней была жизнь моей сестры.
Свет в моей руке взвыл, требуя крови. Тьма жаждала забрать то подобие души, которым обладала Высшая нечисть. А я… Я был готов отдать все, чтобы спасти ту, что сжалась в комочек под щитом, который вот-вот мог рухнуть.
Мир сузился до размеров комнаты, до этого бледного, утонченного лица с пустыми глазами и хрупкого, трепещущего щита, за которым пряталась моя сестра. Я летел на вампира, и Свет в моей правой руке оставлял за собой слепящий шлейф, а Тьма в левой жадно поглощала отсветы, готовясь к удару в спину.
Вампир не отпрянул. Он колыхнулся в воздухе с грацией дымного кольца, разворачиваясь, и его рука, больше похожая на сухую конечность скелета, обтянутую пергаментом, встретила мой клинок.
Раздался не металлический лязг, а сухой, костяной щелчок. Его когти, черные и блестящие, как обсидиан, парировали удар, и от них по моей руке побежал леденящий ожог. Но Свет был не простой сталью. Серебряное сияние, вложенное в клинок, обожгло нежить, и от точки соприкосновения по его руке поползли черные дымящиеся трещины. Он, зашипев, отдернул конечность, и в его пустых глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на раздражение.
Я не дал ему опомниться. Тьма рванулась снизу, ударяя под ребра, в место, где когда-то билось сердце. Но вампира уже там не было. Он применил свою первую способность — Кровавое Рассеивание. Его тело дрогнуло, распалось на мириады алых, похожих на туман капелек, и мой клинок прошелся сквозь пустоту.
Капли пронеслись сквозь меня, и каждая оставила на коже ледяной, истощающий след, словно высасывая крохи жизненной силы. Высший же материализовался позади, у самого барьера духов, и его рука уже была занесена для удара по ослабевшему щиту Насти.
Рев, вырвавшийся из моей груди, был настолько животным, что даже маги охраны у входа отшатнулись. Я рванулся вперед, но не успевал. И тогда я отпустил Волка. Не полностью, не превращаясь, но ярость его стала моей кровью. Я бросил Свет вперед, как копье. Заряженный силой Медведя, клинок просвистел в воздухе и вонзился в стену в сантиметре от головы вампира, осыпав его искрами яркого серебра. Тварь отпрянула, и этого мгновения мне хватило.
Я был уже рядом. Схватка стала ближней, ужасающе быстрой. Он парировал атаки когтями, я — клинками. Он использовал Рассеивание, уходя от смертельных ударов, я преследовал его, предугадывая движение капель ясностью Орла.
Окружавшим нас мы казались вихрем из стали, тени и серебряного света. Мебель в комнате летела щепками, штукатурка осыпалась со стен. От одного его взмаха тяжелый дубовый стол рассыпался в труху, от моего удара в стене зияла глубокая трещина.
И тогда он применил второе умение — Ментальное Подчинение.
Он не смотрел на меня. Его пустые глаза уставились на одного из магов охраны, того, что был помоложе и чей взгляд уже затуманился страхом.
Маг вдруг застыл, его зрачки расширились, став черными и пустыми, как у самого вампира. С искаженным, нечеловеческим рыком он развернулся и швырнул огненный шар в своего напарника.
В комнате воцарился хаос. Заклинания полетели в своих же. Я видел, как Китеж, не теряя хладнокровия, призрачным щитом парировал удар ошеломленного мага, но барьер на мгновение дрогнул.
— Держите строй! Бейте тварь! — закричал я, отбивая очередной выпад когтистой лапы.
Но вампир был уже рядом со мной. Его третий образ — Кипение Крови.
Это было невыносимо. Внутри меня все закипело. Кровь в жилах вспенилась, пытаясь разорвать сосуды. Сердце заколотилось с бешеной, аритмичной скоростью, в глазах поплыли кровавые пятна. Это была агония, идущая изнутри. Я пошатнулся, и в этот миг его коготь, острый как бритва, прочертил глубокую рану на моей груди. Боль была вторичной по сравнению с тем внутренним адом, что он во мне разжег.
Яростный рев Огненного Волка смешался с моим собственным криком. Я не стал подавлять Кипение, но направил его. Я обратил ярость Волка внутрь, выжигая чужеродное влияние. Пламя бушевало в моих жилах, боль стала очищающим огнем. Дым повалил из моих ноздрей, а из раны на груди вместо крови брызнули искры пламени. Глаза вампира расширились от настоящего удивления. Он не ожидал этого.
Я же воспользовался его замешательством. Тьма в моей левой руке нашла свою цель — вонзилась ему в бок. Клинок не встретил кости, он вошел во что-то плотное, студенистое, и вампир впервые издал звук — не крик, а высокий, визгливый свист, полный боли и ярости.
Он отлетел к стене, вырвавшись из поля ближнего боя. Его тело дрожало, черная, густая жидкость сочилась из раны. Вампир понял, что проигрывает. И тогда он принял свое истинное обличье.
Его рот распахнулся в беззвучном крике, и из него, из теней в углах комнаты, из-под пола полезли Упыри. С десяток существ. Опухшие, синие, с выпученными остекленевшими глазами и длинными, костлявыми пальцами. Они не были сильными по отдельности, но их оказалось много, и они ринулись на всех — на магов, на духов, на меня.
Комната превратилась в бойню. Маги, оправившись от шока, встретили упырей залпами огня и льда. Духи Китежа, невосприимчивые к физическим атакам, рубили их призрачными клинками, которые, однако, были смертельны для нежити. Но упыри лезли, не зная страха, отвлекая нас от главной цели, связывая боем.
Вампир, истекая черной кровью, рванулся к ослабленному барьеру. Он собрал остатки сил для очередного Кровавого Рассеивания, чтобы просочиться наружу.
— НЕ ДАМ! — заорал я и, отшвырнув двух упырей, вцепившихся мне в плечи, ринулся за ним.
Мы вывалились в коридор, сметая на своем пути
