Мстислав Дерзкий. Часть 4 - Тимур Машуков
— За мной! — скомандовал я, не оглядываясь, и ринулся в темноту.
Погоня началась. Мы неслись по узким, пыльным, давно забытым коридорам, что вились, как черви, внутри стен дворца. Воздух здесь был спертым и мертвым. Паутина цеплялась за лицо, под ногами хрустели кости давно усохших мышей. Но я не видел ничего, кроме той самой, ядовитой нити, что вела нас вперед. Я бежал, и с каждым шагом ледяной ком в груди сжимался все туже.
Потому что я понял. Понял, куда ведет этот путь. Моя внутренняя карта дворца, выжженная в памяти ясностью Орла, с ужасающей четкостью показывала направление. Эти тайные ходы вели в одно-единственное место. В самое сердце моей новой, хрупкой жизни. В покои моей сестры. Насти.
Мысль ударила с силой физического удара. Он шел к ней. Эта тварь, это порождение Нави, этот вестник смерти шел к моей сестре. Зачем? Убить? Похитить? Осквернить? Неважно. Результат был бы одним — я терял ее. Снова. Навсегда.
— Быстрее! — это был уже не крик, а рык, вырвавшийся из самой глотки Огненного Волка.
Ярость, слепая и всепоглощающая, затопила меня. Я больше не бежал. Я превратился в смазанную тень. Отпустил на волю Водяную Змею, позволив ее гибкости и скорости наполнить каждую мышцу. Я не бежал по полу — скользил по нему, извиваясь между выступающими камнями, мои шаги стали абсолютно бесшумными, а скорость возросла вдвое.
Китеж и его воины едва поспевали, их призрачные сущности чуть ли не рассеивались в воздухе от такого бешеного темпа. Мы летели сквозь тьму, оставляя за собой лишь клубы поднятой пыли.
И чем дальше, тем сильнее становился запах. Он уже не был просто запахом тлена. В нем чувствовалась… целеустремленность. Злая, неумолимая воля. Он знал, куда идет. И он торопился.
В ушах стоял оглушительный гул собственного сердца. Картины минувшего проносились перед внутренним взором. Настя. Ее испуганные глаза в тронном зале. Первая робкая улыбка за завтраком. Доверчивая рука в моей. И тот, другой образ — маленькой девочки из прошлого, которую я однажды уже не смог защитить.
«Только бы не опоздать…» — прошептали мои губы, и этот шепот был похож на стон, на молитву, на проклятие, брошенное всем богам и демонам разом.
Мы пронеслись мимо скрытого выхода в старую библиотеку, промчались через потерну, ведущую к заброшенной часовне. И с каждым поворотом, с каждой новой галереей, я с ужасом получал подтверждение своей самой страшной догадки. Путь был прямым. Неумолимым. Он действительно вел в ее покои.
Впереди, в конце узкого коридора, показалась едва заметная щель — потайная дверь, ведущая прямо в гардеробную ее покоев. Запах тлена здесь был таким густым, что его можно было почти потрогать. Он был свежим. Он был здесь. СЕЙЧАС.
Я рванулся вперед, отшвырнув от себя последние остатки осторожности, готовый обрушить на незваного гостя всю ярость четырех стихий, всю боль тысячелетнего сна, всю любовь брата, готового убить за свою сестру…
Глава 17
Глава 17
Мысли спрессовались в одну-единственную, раскаленную добела точку: «Только бы успеть!» Тело, повинуясь ей, уже жило своей собственной, яростной жизнью.
Не замечая стен тайного хода, не чувствуя под ногами камня, я превратился в порыв, стремительный и безжалостный, воплощение Водяной Змеи, несущейся к своей жертве.
За спиной я слышал — нет, скорее, чувствовал — тяжелое, беззвучное для уха обычного человека движение призрачных воинов и яростный, сдавленный рык Китежа. Они были моей тенью, моим гневом, растянутым в темноте тайного хода.
Впереди — щель. Тот самый скрытый вход в гардеробную Насти. Запах тлена здесь был густым, как сироп, сладковатым и удушающим. Он висел в воздухе, и каждая его молекула одним своим присутствием оскверняла все вокруг, вторгалась в самое святое, что у меня теперь было.
Я не стал искать механизм. Не было времени. С коротким, хриплым выкриком, в который вложил всю мощь Медведя Земли, я плечом рванул на себя массивную, замаскированную под шкаф панель. Дуб, усиленный стальными жилами, с треском поддался, вырвался из пазов и с грохотом отлетел в сторону, рассыпаясь щепками.
И я увидел.
Картина, врезавшаяся в сознание, была выписана самыми черными красками Нави.
Комната была залита трепетным, неровным светом. Он исходил от Насти. Она сидела на своей кровати, подтянув ноги к себе и обняв колени руками. Вся сжавшись в крошечный, испуганный комочек, она крепко зажмурила глаза, лицо было залито слезами, а губы беззвучно шептали что-то, мольбу или заклинание. И вокруг нее сиял купол. Тонкий, переливающийся, как мыльный пузырь, но напитанный такой плотной магией, что воздух дрожал.
Это был ее личный артефакт — маленький кулон в виде ящера, подарок матери, который она, как выяснилось, носила, не снимая. И сейчас он отчаянно боролся за свою маленькую хозяйку, выдерживая натиск воплощенного зла.
А над ней… Над ней склонялось ОНО.
Высокое существо, неестественно худое, облаченное в лоскутья теней, что колыхались, словно живые. Его кожа была мертвенно-бледной, почти фарфоровой, и сквозь нее проступали темные прожилки. Длинные, костлявые пальцы с острыми когтями, похожими на обсидиановые лезвия, впивались в сияющий купол, и с каждым прикосновением защита Насти вспыхивала болезненным, алым заревом и трещала, как лед под тяжестью воина в полном боевом доспехе.
Но не это было самым ужасным. Воплощением кошмара было его лицо. Оно выглядело утонченным, почти красивым, если бы не абсолютная, леденящая пустота черных, бездонных глаз, в которых не было ни злобы, ни ярости — лишь холодный, голодный интерес, словно у ученого, препарирующего редкое насекомое. Высший Вампир. Не вурдалак, не упырь — аристократ Нави, существо, пьющее не только кровь, но и саму жизнь, душу.
В тот же миг, как я появился из тайного хода, главная дверь в покои Насти с грохотом распахнулась, и ворвались маги дворцовой охраны. Их бледные лица были искаженны гневом, а на руках горели готовые сорваться плетения. Они увидели меня, потом — чудовище, нависшее над Настей, и их глаза округлились от ужаса.
Но все это — и маги, и хлопок двери, и крики — было для меня лишь фоном, размытым и не имеющим значения. Мое тело уже было в движении. Оно оттолкнулось от порога гардеробной, прежде чем мозг успел отдать формальный приказ. В правой руке материализовался Свет — длинный, прямой клинок, вспыхнувший ослепительным, серебряным сиянием, обжигающим для нежити. В левой — Тьма, короткий, изогнутый кинжал из вороненой
