Тело власти и власть тела. Журнальная фотография оттепели - Екатерина Викулина
Типично для этого периода также изображение зала заседаний, снятое сверху, где никто не выделяется среди прочих, а видно лишь функциональное разделение на президиум и зал с делегатами съезда. Все это демонстрирует относительную равномерность распределения власти среди аппарата, а не ее концентрацию в конкретной персоне.
Отдельные фотографии Н. С. Хрущева впервые появляются в «Огоньке» в 1954 году, после ареста Л. П. Берии в 1953-м и победы в борьбе за власть с Маленковым[183]. Тогда он начинает программу освоения целинных земель, возглавляет советские делегации на втором съезде Польской объединенной рабочей партии и в Пекине. Это еще довольно статичные снимки, с небольшим репертуаром эмоциональных выражений – робкая полуулыбка и аплодисменты в ряду дозволенного. Центральную позицию в кадре Н. С. Хрущев занимает лишь начиная со второй половины 1954 года, но изображается неизменно в ряду товарищей, выделяясь среди них разве что светлым костюмом. Он главный, но он – один среди многих, и является заменимым звеном в представлении власти; так на первый план снимков часто выходят Ворошилов или Молотов. Со временем группа сопровождающих лиц сужается, внимание фиксируется прежде всего на Первом секретаре ЦК КПСС.
Публикация снимков с первым лицом страны зависела также от политики журналов. До 1956 года кадры с Н. С. Хрущевым редко появляются в «Советском Союзе». Издание как будто опасается оказывать предпочтение кому-либо из членов правительства, избегает снимков высокого руководства, ограничиваясь изображениями простых советских граждан и общим идеологическим пафосом. Исключение делается лишь к 60-летию Н. С. Хрущева, когда «Советский Союз» публикует его официальный портрет (ил. 4). Впервые в этом журнале появляется снимок, где руководитель страны изображен отдельно от своих товарищей по партии[184]. Несмотря на свой высокий пост, Хрущев к тому времени не завоевал право на индивидуальный жест и выразительность позы, эта привилегия пока сохраняется лишь за его предшественником.
Ил. 4. Автор снимка не указан. Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Н. С. Хрущев (Советский Союз. 1954. № 4)
Ил. 5. Автор снимка не указан. Иосиф Виссарионович Сталин. К годовщине со дня смерти (Советский Союз. 1954. № 3)
Если образ И. В. Сталина, напечатанный в предыдущем номере, возвеличивается при помощи ракурса и освещения (ил. 5)[185], то поясной портрет Хрущева лишен подобной выразительности и представляет собой незамысловатый облик советского чиновника. Обыденность подчеркивает также одежда: пиджак и галстук здесь заменили военную форму генералиссимуса. Телесные нормы сталинского периода требовали монументальности образа: обожествленному вождю не пристало размахивать руками и широко улыбаться. Спрятанная в усы полуулыбка, прищур глаз, устремленный взгляд – максимум эмоционального проявления на портретах генералиссимуса. Как Средние века, враждебно относившиеся к телу, не одобряли жестикуляцию, которая ассоциировалась с беспорядком и грехом[186], так и при «вожде народов» она отождествлялась с распущенностью и отсутствием дисциплины.
Неподвижность была одним из важнейших мотивов в репрезентациях Сталина; спокойствие и выдержанность его поз сознательно противопоставлялись «истерическому» языку тела у Гитлера[187]. В свою очередь, репрезентация Хрущева намеренно дистанцируется от сталинских норм, подчеркивая границу между культом прошлого и наступившими социалистическими буднями через движение и эмоциональный жест. Это далеко от экспансивной мимики фюрера, чрезмерно театральной, – пластика Хрущева укоренена в прозаичном и обыденном. Лекала сталинского периода потеряли свою актуальность, будучи следами ложного развития и ошибочного понимания природы советской власти, которая находила себя теперь в повседневном воплощении. Фокус внимания теперь сместился на эмоциональность лидера, непосредственность его реакций, на его простоватый и незатейливый вид. Это уже не «вождь народов», а типичный их представитель, человек из массы.
В журнале «Советское фото» Н. С. Хрущев становится заметной фигурой еще позже – лишь к 1959 году. В июне этого года на первой странице издания выходит фотография Н. Петрова, на которой Н. С. Хрущев представлен выступающим с трибуны Третьего съезда писателей СССР. Уже здесь заметен акцент на эмоциональном жесте руководителя страны, а в дальнейшем подобная характеристика становится нормой и выразительным средством.
В период оттепели снимки высшего руководства страны получают массовое распространение, что связано с развитием самой фотографии и с общим поворотом культуры в сторону визуальности. В предыдущий период иллюстративного материала в журналах было не так много, действовало распоряжение Сталина экономно расходовать газетную площадь[188]. Помимо этого, существовала иерархия изображений, где фотография явно уступала картинному образу, предпочтение отдавалось живописным портретам вождя, которые писались по фотографиям. Так, например, журнал «Советское фото» сетует, что в выпущенной в 1940 году книге «Сталин и о Сталине» имеется перечень всех графических и живописных портретов «отца народов», но при этом нет списка фотографий, послуживших основой для этих произведений[189]. В качестве иллюстраций в прессе также использовались портреты Сталина, сделанные кистью. Из-за особенностей медиа конечный результат художника в большей степени контролируем, чем фотографическая продукция, которая допускает определенную долю случайности. Считалось, что фотография хуже передает типическое[190]. Поэтому в сталинский период снимок являлся подсобным материалом для художника, а если он попадал в печать, то покрывался таким слоем ретуши, что уподоблялся картине. Фотография должна была подражать «изящным искусствам», чтобы нивелировать опасность неконтролируемой передачи информации. Для этих целей использовалась мягкорисующая оптика, а также укрупнение кадра для достижения крупнозернистости, и офсетная печать, «смягчающая» снимок, прибегали также к ручной раскраске фотографии[191]. Влияние картинных образцов можно видеть также в канонизированных позах, сообщавшихся «отцу народов». Неслучайно, что в изображениях со Сталиным часто использовался фотомонтаж. Такая композиция могла убедительно возвеличивать фигуру вождя и воспевать его, например, как воплощение индустриального и технического прогресса[192].
Показательно, что большинство изображений Сталина, опубликованных в журнале «Советский Союз» после его смерти, являются живописью или рисунками, а снимки явно проигрывают им по количеству. Напротив, оттепель реабилитирует фотографию, приоритеты меняются. Так, за время хрущевского правления в журнальной периодике только в паре случаев можно увидеть облик Первого секретаря ЦК КПСС, запечатленный в красках[193]. Фотография
