Тело власти и власть тела. Журнальная фотография оттепели - Екатерина Викулина
Эталоны могут дать лишь общий образ, т. к. фотография способна воспроизвести только постановку, ракурс фигуры и общий графический рисунок. Живописный же портрет на холсте маслом требует от художников умения прежде всего решать портрет в цвете, объемно моделировать фигуру (лепка лица, проработанность костюма и т. п.), т. е. выявить те живописные качества, которые не регламентированы фотоэталоном и всецело зависят от профессионального умения художника[167].
Таким образом, портреты вождей и партийной номенклатуры проходили тщательную идеологическую проверку на разных ступенях художественного производства. Тем более значимым представляется тот факт, что, несмотря на строгость цензуры, в оттепель столь существенно меняется репрезентация власти в журнальной фотографии. Демократизация образа происходит, с одной стороны, с одобрения высшего руководства, с другой – под подспудным влиянием новых изобразительных тенденций и политических перемен в стране.
Фотографии Сталина и Хрущева: сопоставительный анализ
Изменения в репрезентации тела становятся очевидными при сравнении фотографий Сталина и Хрущева. В первом случае мы находим собранность тела, его выпрямленность, статичность, во втором случае – раскрепощенность, дозволяющую яркий эмоциональный жест, некоторую небрежность в облике.
И дело не в личностных особенностях Сталина и Хрущева, а в смене идеологического режима, последствием которой стали изменения в репрезентации. Так, снимки Хрущева сталинских времен демонстрируют совершенно другие позы и выражения лица.
Первыми по значимости в этом визуальном ряду могут стать напечатанные в «Огоньке» снимки похорон Сталина[168]. Здесь налицо прежняя власть, мертвая, и оттого еще более сакральная, и новая, представшая в виде группы преемников, почтительно следующих за гробом. Хрущев здесь не выделяется среди прочих. Он – один среди равных, вытянутых в шеренгу на Мавзолее. Напротив, он занимает там далеко не центральную позицию, эта привилегия отдана Н. А. Булганину, В. М. Молотову, К. Е. Ворошилову. Тщательно отретушированный снимок фактически превращен в рисунок, он делает руководителей неживыми, уподобляя происходящее театру кукол, чьи невидимые нити тянутся к отсутствующему в кадре, означают его незримое присутствие. Эта «горизонтальность» в представлении власти сохраняется в первые годы после смерти Сталина, когда говорилось о «коллективном руководстве» страной[169].
Однако даже в этой «линейной» репрезентации существовала своя иерархия, показавшая себя уже на похоронах вождя. По мнению Л. А. Опенкина, диспозиция власти проявилась на снимке, сделанном 6 марта 1953 года[170], где рядом с усопшим стоит последний сталинский фаворит Маленков, а подле него выстраиваются Берия, Ворошилов, Булганин, Каганович, Молотов[171]. Соотношение фигур (ил. 1) выдает коллаж сталинской эпохи: тело вождя в кадре занимает фактически столько же места, сколько все члены правительства, вместе взятые (12 человек у гроба – случайное совпадение или сравнение с апостолами и Спасителем человечества?).
Ил. 1. Автор снимка не указан (Правда. 7 марта 1953. № 66 (12634))
Ил. 2. А. Устинов, Ф. Кислов (Правда. 9 марта 1953. № 68 (12636))
Существует несколько версий этой «гробовой» сцены, которые были опубликованы в газете «Правда»[172]. В двух вариациях товарищи по партии выстраиваются в почетный караул по два ряда, образуя дорожку, перспектива которой замыкается горизонталью лежащего тела (ил. 2). Покойный занимает центральное и хорошо освещенное место в кадре, «излучая свет» в конце пути, который он проложил соратникам. Находясь на возвышении, тело Сталина охватывает примерно треть всего пространства снимка, тем самым подчеркивая свой масштаб по сравнению с остальными фигурами, даже будучи в отдалении от зрителя и являя обратную перспективу. Хрущев в одном случае находится ближе всего к зрителю и дальше от Сталина, на другом снимке он стоит вторым к телу, между Булганиным и Кагановичем.
Область репрезентации становится полем борьбы за власть. 10 марта 1953 года газета «Правда» напечатала фотомонтаж с изображением Маленкова в величественной позе и «внемлющими» ему Сталиным и Мао Цзэдуном[173]. Но в тот же день на заседании Президиума ЦК КПСС Маленков подверг резкой критике редакцию «Правды», указав на пагубность влияния политики культа личности на советскую историю[174]. Подобные высказывания Маленкова, как и о мирном соревновании капиталистической и социалистической систем и об улучшении материального благосостояния советских людей, характеризуют начавшуюся смену идеологического курса. Это проявляется и на текстовом уровне. После устранения Берии фамилия Хрущева воспроизводится третьей после Маленкова и Молотова, а с июня 1954 года список руководящих лиц печатается в алфавитном порядке[175].
«Тело власти» демонстрируют народные толпы на праздничных шествиях, приветствующие своих руководителей на трибуне Мавзолея. На снимке Анатолия Гаранина[176] отчетливо видно это разделение на партийный аппарат, находящийся вверху кадра, и народную массу внизу (ил. 3). Н. С. Хрущев изображен опять не по центру, это место занимает А. И. Микоян. В данном случае ракурс обнажает структуру власти, подчеркивая большое расстояние, которым разделены народ и руководители. Взгляд власти представлен также снимками, где толпа показана сверху. Это народное, коллективное тело, организуемое и направляемое аппаратом. Партийное руководство изображается наоборот – снизу вверх, возвеличивая фигуры. Часто снимки руководства и ликующей народной массы даны не в одном кадре, а представлены серией фотографий на странице издания: обычно вверху страницы дается снимок первых лиц государства, а внизу парады и народные шествия.
Ил. 3. А. Гаранин. Красная площадь. 1 мая 1954 года (Огонек. 1954. № 19)
Вплоть до 1956 года фигура Сталина не исчезает с политического горизонта[177]. Так, например, фотографии вождя выходят во всю первую страницу журнала «Огонек» за 28 февраля и за 19 декабря 1954 года[178]. «Советский Союз» также публикует его портрет на первой странице издания в марте и в декабре 1954 года и даже в декабре 1955 года. В том же журнале появляется статья о таджичке Мамлакат Наханговой, которая, будучи школьницей, перевыполнила норму по сбору хлопка, за что Сталин в 1935 году лично вручил ей орден. Сохранилась фотография, напечатанная в этом же материале, где Мамлакат изображена вместе с вождем: он сидит за столом и пишет, а девочка стоит, положив ему руку на плечо. Журнал рассказывает о жизни взрослой Мамлакат, показывает ее в семейном кругу вместе с памятной фотографией 1935 года, которой отведено дома почетное место, и приводит ее воспоминания о встрече с вождем[179].
Изображение Сталина встречается также на плакатах, возвышающихся на съездах[180]. Портреты вождя попадали на страницы журналов через репортажи с этих собраний. Так, например, Сталин представлен четвертым после Маркса, Энгельса и Ленина на плакате X съезда коммунистической партии Чехословакии. Его профиль фигурирует наряду с Лениным на Втором Всесоюзном съезде советских писателей, а также на торжественном заседании Московского Совета. На президиуме Московского
