Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон
Вечером по выходным Аллан часто отвозил меня в соседние города Хэмптон и Норфолк, показывая новые музыкальные магазины, которые были больше, чем местный крошечный семейный магазинчик в Вильямсбурге. Мы ехали целый час по шоссе I-64 на восток, врубая кассеты в его небольшом грузовике «Тойота» 4x4. По дороге домой я мог уловить разную тональность и технику виртуозных гитаристов, чья музыка раздавалась из колонок. Был Том Шольц из Boston со своими гимну подобными мелодиями и многослойными гармониями, одна поверх другой; Джо Перри из Aerosmith с изящной развязной дерзостью; Джордж Линч из Dokken с современным акробатическим блеском и скоростью; и Билли Гиббонс из ZZ Top с самобытным техасским буги и душераздирающим блюзом. Все они были мастерами своего дела, но сильно отличались друг от друга. Я давно понял, что гитаристы, цеплявшие меня больше остальных, обладали собственным уникальным голосом.
Как бы я ни любил слушать музыку в дороге, награда находила меня в музыкальном магазине. Я сходил с ума от увиденного, приходя в Alpha Music в Вирджиния-Бич, и Three Guys Music в Ньюпорт-Ньюс. Все, что мне хотелось делать, это слушать вопросы, которые покупатели задавали продавцам, и наблюдать, как музыканты играют свои новые риффы. Я все впитывал. Аллан был бесконечно терпелив, пока я медленно блуждал по магазину. Начинал я с гитар, висящих на стене, мечтая о том, как бы они звучали в моих руках. Некоторые из них были острой угловатой формы. Выглядели как оружие. Другие гитары были представлены в более традиционной форме, с плавными обтекаемыми контурами и глубокими цветными золотистыми покрытиями. Я начал понимать, что выбор гитары отражает личные качества и стиль музыканта.
С игрой на гитаре пришла и уверенность. Я начал спрашивать работников магазинов, можно ли мне попробовать некоторые гитары и усилители. С тех пор, как мы с Алланом стали регулярными посетителями нескольких местных магазинов, персонал разрешал мне играть все, что я хотел. И у меня появился доступ к новейшему профессиональному оборудованию высокого качества, пусть даже всего на один час. Классические гитары вроде Gibson Les Paul и Fender Telecaster, популярные современные гитары того времени, сделанные компаниями Kramer и B. C. Rich, и усилители Marshall, на которых играли мои любимые гитаристы на MTV, теперь находились в пределах досягаемости.
Но одна гитара привлекла мое внимание больше других. Это была табачно-золотистая гитара Gibson Les Paul, эту гитару прославил Лесли Уэст из группы Mountain. Большинство моих кумиров играли на современных вариациях классического дизайна Fender Strat, и меня тянуло к таким гитарам. Но в этой гитаре Les Paul было нечто особенное. Держать ее было удобно, и мне не терпелось на ней поиграть. Рядом со мной стоял усилитель Marshall, я сел на высокий табурет и выдал риффы к песням Led Zeppelin «Whole Lotta Love», Джими Хендрикса «Purple Haze» и Black Sabbath «Paranoid». Я словно пребывал в трансе. Иногда я поднимал голову, осознавая, что вокруг собралась толпа, наблюдающая за мной. Я был молод и довольно быстро прогрессировал. Эти ситуации одновременно ужасали и будоражили. Парадокс в том, что ты – застенчивый интроверт, но в то же время чувствуешь, что тебя принуждают, вопреки волнению, выступить перед публикой. В этом и заключается вечная загадка.
Поездки в город на выходные убедили меня в том, что нужно приобрести аппаратуру классом повыше. А на это понадобятся деньги – то есть надо устроиться на работу. А если я, учась в девятом классе, хотел найти работу, нужно было ездить на общественном транспорте. И снова пришлось рассчитывать на поддержку и помощь родителей.
Поначалу предки не согласились. Мама была обеспокоена:
– Тебе все еще рано начинать ходить на настоящую работу, – предупредила она меня. – Зачем так спешить? Это время настанет и довольно скоро.
Отец, однако, был озабочен меньше. Он вырос в очень бедной семье в доме без удобств. В детстве он пахал побольше, чем многие взрослые. Он считал, что работа не помешает и поможет сформировать личность и характер.
– Ему будет полезно, – возражал он маме. – Никогда не рано начать понимать, что такое заработать пару долларов себе в карман.
Немного поразмыслив, мама согласилась, и мне дали добро.
Сначала я устроился рабочим на местную ферму, где работал мой друг Джефф.
– Работа непростая, но занимательная, – пообещал он.
Мне нравился Джефф, потому что он был независимым и уверенным, хоть и несильно популярным – да его это даже не заботило. Родом он был из Северной Англии и провел там почти все детство. До Джеффа я никогда не слышал, чтобы звук «th» произносили как «f», поэтому мое слово thing становилось у него fing. Поначалу я думал, что у Джеффа дефект речи. Я никогда ему об этом не говорил, потому что не хотел смущать. Лишь позже я узнал, что это особенность местного диалекта.
Еще мне нравилось, что Джефф приехал из Англии, поэтому успел познакомиться с миром хеви-метала, который был мне неведом. Он был большим фанатом Iron Maiden. Я про них слышал, и особенно мне нравились альбомы The Number of the Beast и Piece of Mind. Искусно вплетенные гитарные композиции и оперный вокал были высшей степенью их музыкального мастерства, но по-прежнему присутствовала важная для жанра тяжесть. В текстах Брюса Дикинсона рассказывалось о ярких историях про мифологических героев и легенд военного времени, и все это очаровывало мое юношеское воображение.
Но знания Джеффа в области хард-рока и хеви-метала уходили гораздо глубже, чем Iron Maiden. Ему нравились менее известные группы вроде Savatage, Grim Reaper и Motörhead. Джефф также был первым из моих знакомых, кто котировал Кинга Даймонда. Он знал, как зовут музыкантов групп, все тексты и историю каждой песни – абсолютно все. И хотя мне не так нравились эти малоизвестные группы, как ему, меня подкупали его глубокие знания.
Именно по его рекомендации весной в девятом классе я устроился на ферму. В рабочие дни, после школы, мы небольшой компанией садились на автобус и ехали до фермы. Мы работали до ужина, а потом нас забирали родители. Поездки в автобусе были веселее самой работы. По дороге мы с Джеффом болтали о музыке, спорили о том, что Mercyful Fate
