Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

— Ну, конечно же! Варвара Устинова моя добрая подруга и это я познакомила её с риттером Намом.

Я вспомнил жену росского посла, с которой нам не посчастливилось оказаться рядом с вырвавшимся на свободу мозготрясом.

— Мои младшие дети, — Болохов представил подростков. — Сыновья: Емельян и Тихомир. А это Ветка.

В его голосе я впервые услышал нотки нежности, когда он смотрел на дочь.

— Есть ещё Илья, но сейчас он в гвардейском инженерном корпусе. Через полгода ему полагается чин первого лейтенанта, — мать гордилась старшим сыном.

Слуги ушли, сыновья тоже. Ветка, словно потеряв интерес к каше, ковырялась в ней ложкой, лукаво и немного стеснительно поглядывая то на меня, то на Капитана. Жена Болохова хотела увести её, чтобы оставить нас одних, но колдун чуть покачал головой:

— Не будет мешать.

Аксинья, сославшись, что ей следует проверить, как дела на кухне, оставила нас для разговора.

Капитан парень не промах, так что подвинул к себе ближайшее блюдо, поднял крышку и положил на тарелку три большущих штуки, слепленные из теста. Подвинул ко мне:

— Не стесняйся, Медуница. Это вкусно.

Действительно, было вкусно. Мясо, завёрнутое в тесто, приготовленное на пару. Болохов никуда не торопил, ждал, потягивая чай из большой чашки. Девчонка, словно забыв о нас, что-то тихонько напевала, изучая рисунок на скатерти.

— Меня сильно интересует Никифоров. Ты видел его после завершения рейда, Антон? — как бы между прочим, проронил Август, орудуя вилкой и ножом.

— Проверял, как у него дела, где-то через неделю после того, как ты всё свернул, — колдун внимательно посмотрел на него, затем на меня, делая какие-то выводы. — С ним проблемы?

— Есть значительный шанс на такой неприятный расклад. Поэтому мы с Медуницей хотим задать ему вопросы и получить ответы. Ты привёл его в отряд и знаешь, где искать. Очень надо, Антон.

— Знаю, — нахмурился Болохов. — И скажу. Но хотелось бы быть в курсе, что эта морда красная натворила, раз ты сам ко мне пришёл, а не прислал Бёрхена с приглашением.

— У Бёрхена сейчас иная задача, — Август вытер губы салфеткой. — Как всегда очень вкусно. Передай Аксинье, если я сегодня её не увижу. А ввести в курс дела — охотно. Забавная ситуация, на самом деле, случилась с нашим Медуницей. Я очень веселился, когда он рассказывал.

Но Болохов отнюдь не веселился. Слушал историю о Плаксе и мрачнел.

— Ничуть не сомневаюсь, что всё так и было.

— Но?.. — это «но» прямо стыло на его губах.

— Но на Никифорова не очень-то и похоже. Всякое-такое не в его… хм… стиле.

— С каким количеством участников Племени Гнезда ты знаком? Они обычно ничем не выдают себя. За это грозит птичья клетка.

— Ни с одним, Медуница. Но Никифоров — росс. А никто из нашего народа не куролобый, чтобы связываться с такой долбанной дятлами дрянью. Себе дороже.

Я мог бы сообщить ему, что люди, даже самые умные, время от времени совершают невероятные идиотские поступки. И что если россов ни разу не ловили на «горячем», то это не значит, что их нет среди Племени Гнезда или, может, ловили из рук вон плохо. Ну, или я мог бы сказать, что рано или поздно всегда найдётся исключение, паршивая курица и тому подобное.

Но я был в его доме и не хотел вести себя, точно циничная кукушка. Мы с Болоховым и так не друзья, а прямые оскорбления колдуна Белой ветви — путь как раз про идиотские поступки, о которых я говорил только что. Поэтому ограничился нейтральным:

— Следует убедиться.

Он задумчиво куснул ус, кивнул и назвал адрес. Капитан улыбнулся:

— Можно тебя попросить сказать слуге, чтобы принёс перо, бумагу, а потом мою птицу?

Когда он отпустил голубя, никто из нас не спросил, кому отправлено сообщение. Я полагал, что возможно Голова вскоре присоединится к нам, но не готов был поставить на это жизнь. Командир «Соломенных плащей» достаточно часто удивлял меня своими ходами, так что я решил подождать и посмотреть.

Ветка в восторге проследила за полётом исчезнувшего в небе голубя, затем отложила деревянную расписную ложку, потеряв интерес к каше, став придирчиво, ничуть не тушуясь, разглядывать Августа.

— Хочешь что-то спросить? — участливо спросил он у неё.

Но та просто надула щёки, затем со свистом выпустила воздух, что я счёл за «нет».

— Полагаю теперь нам надо ждать гостя? — пробормотал Болохов.

— Да нет. Он подойдёт по адресу, если конечно Бёрхен, получив весточку, всё сделает правильно и человек захочет прийти. У нас свободный город. Я просто мажу клеем, надеюсь, что пташка угодит в ловушку. А нет — справимся сами.

— Не очень понимаю, как мы трое не сможем справиться с единственным одноглазым Никифоровым, — ещё сильнее нахмурился Болохов.

— Во всем есть нюансы, Антон. Я хотел бы их учесть.

Щёку колдуна исказила судорога и он прижал к ней два пальца, гася эту предательскую дрожь.

— И именно поэтому ты захватил с собой столь незначительную «мелочь», как свежий и полный силы солнцесвет?

Я едва шевельнул бровью. Полагаю, колба с цветком у Августа в сумке. Я-то её не вижу, а вот человек с даром чувствует цветок, даже если тот спрятан, но находится поблизости.

И силы тянуть может тоже.

— Существуют и совершенно неприятные нюансы, — последовал спокойный ответ. — А я, как ты понимаешь, хоть и ценю приключения, но не настолько, чтобы они создавали непреодолимые помехи для моего удовольствия. Лучше надёргать пёрышек и постелить в гнёздышко, чтобы падать было легко.

— Очень по-доброму позаботиться о нуждах колдуна, командир.

— Ну, мелочи, — махнул рукой Август, хотя это были не мелочи. Солнцесвет стоит серьёзных денег и один такой (очень редко два) «Соломенные плащи» берут с собой в Ил. Цветки, по знакомству, за свои деньги, достаёт именно Капитан, благо у него есть патент от государства, с разрешением на подобное приобретение. И если уж мы куда-то сегодня направимся и требуется помощь Болохова, то его обеспечивают ценным ресурсом.

— Может, ты и руну припрятал?

Последовал вздох сожаления:

— Увы. Твоя ещё цела?

— Хватит на пять-шесть полных секторов, полагаю. Если не топить печь всеми дровами разом.

— Ну, надеюсь, сегодня её тратить не придётся. К тому же, буду с тобой честен, цветок не для тебя. Я не