Молох - Оксана Николаевна Сергеева
Любил он Еву. Конечно, любил. Неожиданной, сумасшедшей любовью. Мысленно проговаривал, но вслух не мог повторить даже шепотом. Все слова любви утыкались в горле, как рыбья кость. Обжигали глотку. Ибо любовь – это не треп о чувствах и даже не секс. Хотя нет. Любовь – это секс, но секс – это не любовь.
Любовь – принятие человека. Полное и всеобъемлющее.
Сможет ли Ева принять его со всеми недостатками, трудностями, сложностями, с опасными людьми, со всей его неидеальной жизнью, порочной и грязной. Сможет быть с ним, жить, не задавая лишних вопросов, потому что никогда не получит на них ответы. Научится ли просто верить. Доверять слепо и безгранично, потому что, опять же, он не всегда сможет ответить на ее вопросы. Для ее же безопасности. Она попытается, наверное. А потом всё равно уйдет. Потому что хорошим девочкам в его мире не место.
Уйдет она, а ему что делать? Какими способами возвращаться к своей прежней жизни, в которой ее нет? Как потом выбивать из себя эту любовь, чем выколачивать, каким ядом вытравливать?
– А что это за хрень, которую нам подмешали? – спросила Ева.
– Обезболивающее.
– Да ну, – мягко засмеялась.
Расслабляющая ванна избавила ее от неприятных ощущений в теле. С душой сложнее, но Ева не собиралась множить в себе обиды. Обида вяжет по рукам и ногам, лишая свободы, воздуха. У них в отношениях той свободы и без того ничтожно мало. Особенно в чувствах. Они себе не разрешали. Кир тоже, а она хотела, чтобы разрешил. Позволил себе чувствовать.
Его ведь уже никто за это не накажет.
– Да. Принял как-то таблетку экспресс-обезболивающего, чтобы подействовало быстро, меня как вштырило. У нас сделка, а я лежу в кресле, встать не могу, и мне пиздец как весело. Чистюля сразу заинтересовался составом, похимичил с формулой.
– Меня тоже, кажется, опять вштырило. Повеселело снова.
– Если кофе с коньяком выпить, то пройдет.
– Не. Пусть будет. Мне так хорошо.
– Понравилось?
– Что именно? – уточнила Ева. Показалось, он спросил с какой-то другой интонацией.
– Ты сказала, что он тебя трогал.
– Молох, ты такой Молох. Тебя тоже до сих пор не отпустило? – со смешком сказала она.
– Не-а, – ответил он, глотая виски.
– А ты ревнуешь?
Он помолчал.
– Да. Очень. Хотел руки ему сломать. Не знаю, как сдержался.
– Наверное, думал, что я соврала.
– А ты не соврала? – Кир повернулся к ней и, перекинув руку через борт ванны, скользнул ладонью по колену.
– Нет. Он трогал. Я же с ним танцевала несколько раз. И это он в машину меня затолкал, я же не в полной отключке была – помню. Поэтому я и разозлилась. Он позволил себе лишнее. А ты думаешь, что всё у тебя под контролем…
– Хочешь, чтобы я его наказал?
– Нет. А то получится, что ты руки ему сломал за то, что мне не понравилось, как он ко мне прикасался. Сомнительно как-то. Впечатлений ему на всю жизнь теперь. Девочку Молоха пощупал, представь.
– Ну да, – рассмеялся.
– Мне нравится, как ты меня трогаешь. И больше никто.
Кир задержал взгляд на ее губах и медленно провел ладонью от колена вверх по бедру.
– Птичка моя, что ты делаешь?
– Как что? Я тебя соблазняю.
***
Утром она слышала, как Кир поднялся с кровати, принял душ, а потом, уже одетый, поцеловал ее в губы. Ева сделала вид, что спит, и открыла глаза, только когда он ушел.
Перекатившись на другую сторону, она глубоко вздохнула. Собиралась еще поваляться, но сначала звонок матери вывел ее из полусна, потом Лизка нагрянула в гости, притащив с собой ее сумку с вещами.
– Это тебя Кир попросил? – возвращаясь в ванную, спросила Ева.
– Нет. Макс отправил меня домой на машине, и я решила заодно катнуться к тебе и привезти вещи. Вы же помирились, я так понимаю, раз ты к нему ночевать поехала.
Лиза встала в дверях, облокотившись плечом о косяк и поджидая, пока подруга почистит зубы и умоется.
Ева угукнула.
– Вы не поругались?
– Нет, – пробубнила Белова.
– Точно?
– Угу, – кивнула Ева, прополоскала рот и, умывшись, вытерла лицо полотенцем. – У нас всё хорошо. Я только встала, не ела еще. Пойдем кофе попьем. Что сумку привезла, спасибо, я не собиралась сегодня никуда выходить. Вчера нагулялась.
– А говоришь, что настроение хорошее...
– Замечательное у меня настроение. Я наконец-то решила расслабиться и получать от жизни удовольствие. Идеальной картинки не существует, помнишь же. Раз ситуацию изменить не получается, надо поменять свой на нее взгляд. Я больше не хочу думать, что будет, когда эта сказка закончится. Пока я жду конца, всё мимо меня проходит. Жду чего-то определенного, обещаний, признаний, чтобы было что сказать маме, соседям, друзьям, а то вдруг они про меня плохо подумают… Не трачу его деньги, чтобы не быть содержанкой… Боюсь лишний раз обнять его или поцеловать, а то вдруг он подумает, что у меня есть к нему чувства… Надоело. Я ж не враг сама себе.
Лизка села на стул и собрала волосы в пучок, внимательно слушая рассуждения подруги.
– Я ему нравлюсь, он меня хочет. Этого достаточно. Нужна ему шлюха, будет ему шлюха. Самая элитная. Так что ты должна обучить меня всем вашим диким штучкам.
– О, родная, это ты по адресу обратилась. Презерватив ртом, минет…
– Ага.
– Ну, это правильно. Хороший секс – залог успеха, здоровья… и еще чего-нибудь залог. Сосут все. Это нормально. Вот тебе еще одна истина. Если ты не сосешь, твоему мужику сосет кто-то другой. Сделаем из тебя шикарную шлюху. В хорошем смысле. Твой Молох сам себе завидовать будет. Тащи планшет. Для начала купим тебе красивые шмотки. Слава богу, сейчас всё можно сделать, не выходя из дома. Слушай, а ты правда на Скифа обиделась? Он переживает, что котлет больше не будет.
– Правда. Сомневаюсь я, конечно, что он из-за чего-то там переживает, но котлет теперь точно никому не будет. Элитные шлюхи котлеты не жарят. Я больше не собираюсь становиться посмешищем.
Весь день подруги провели вместе. Когда Кир приехал, Лизы уже не было. И хоть в душе всё еще царила сумятица после вчерашнего, Ева обрадовалась, что ночь не придется проводить в одиночестве.
Он,
