Переводчица для Босса - Никки Зима

— Регина, вы о чём?

Она делает вид, что смущена.

— Ой, вы же знаете, Мирон Максимович... те самые задержки с таможней в прошлом месяце.

Её пальцы нервно барабанят по столу — три быстрых удара, будто подаёт сигнал.

Корейский переводчик тут же всё доносит своим. Похоже, что он в сговоре с Кириллом и Региной и не заинтересован в сделке с нашей компанией.

Кирилл тут же подхватывает:

— Да пустяки, всё уже решено! Кстати, господа... — он наклоняется к корейцам, снижая голос так, будто делится секретом. — Мы же обсуждали альтернативные варианты на случай форс-мажора. Помните?

Мои ладони становятся ледяными — теперь я уверена на все сто. Это не переговоры. Это спектакль, где Мирону отвели роль простака.

В голове проносится мысль: они хотят сорвать сделку. Или перенаправить её через какие-то «альтернативные каналы».

Те самые, о которых Мирон даже не подозревает.

Корейцы улыбаются, но крайне напряжены. Они умеют сохранять лицо. Это видят не все.

Сердце колотится так, что мешает думать.

Нужно действовать, но как? Я не могу просто вскочить и закричать: «Мирон, Кирилл и Регина подставляют и врут!» — это разрушит переговоры окончательно.

И тогда меня осеняет.

— Простите! — мой голос звучит громче, чем я планировала. Все взгляды устремляются на меня, когда я резко встаю, чуть не опрокидывая стул. — Я... я заметила ошибку в документах! Очень важную!

В комнате повисает гробовая тишина.

Кирилл застыл с полуоткрытым ртом, Регина сжимает ручку так, что её пальцы белеют. Даже невозмутимый господин Ким выглядит озадаченным.

Мирон медленно поднимает брови.

— Какая именно ошибка?

Я хватаю папку с договором, делая вид, что лихорадочно ищу нужную страницу.

На самом деле я выигрываю время, чтобы придумать, как передать ему предупреждение. Мой палец дрожит, когда я тычу в случайный абзац.

— Вот здесь... в условиях страхования груза... цифры не совпадают с тем, что мы обсуждали вчера.

Это чистая ложь, но сейчас мне нужно только одно — остановить этот фарс.

Мирон изучает меня несколько секунд — слишком долгих секунд. Затем неожиданно кивает.

— Вы правы. Господа, нам нужно перенести подписание. Я не могу допустить, чтобы в документах были неточности. Прошу прощения за заминку.

Кирилл резко вскакивает.

— Да бросьте, это же мелочи! Мы можем...

— Нет! — Мирон впервые повышает голос, — в бизнесе нет мелочей. Приношу наши извинения, предлагаю бизнес-ланч, а позже продолжим. За это время госпожа Каренина исправит ошибку.

Регина бросает на меня взгляд, полный такой ненависти, что мне становится физически холодно.

Я смотрю на Мирона и понимаю — Сухоруков взбешён!

Глава 35

Воздух в переговорной густой и тяжёлый. Хоть ножом режь.

Слова «возможные», «проблемы», «альтернативные варианты» Кирилла всё ещё висят в моей памяти, и думаю, как лучше объяснить всё Мирону.

Переводчик-кореец бледен, как полотно, он смотрит в стол, избегая глаз Сухорукова.

Регина делает вид, что изучает свой идеальный маникюр, но я вижу, как напряжена её шея.

Тишину взрывает скрип стула. Мирон встаёт.

Кажется, он делает это минуту, его движения неестественно медленны и точны, будто он боится, что одно неверное движение — и комната взорвётся.

Он кладёт ладони на стол, пальцы широко расставлены, белые от напряжения костяшки упираются в глянцевую древесину.

— Господа, — его голос низкий, ровный, выточенный из льда. В нём нет ни капли тепла, только сталь, — он обращается к корейской делегации, — приношу свои глубочайшие извинения за эту досадную накладку. Верификация документов — наш абсолютный приоритет.

Он делает паузу, и его взгляд, тяжёлый и подозрительный, медленно скользит по лицам. Он смотрит на Кирилла, который натянуто улыбается.

Я быстро перевожу.

На Регину, которая слишком быстро прячет глаза.

На меня. Его зрачки задерживаются на мне на долю секунды дольше, и в них я читаю не благодарность, а холодный, яростный вопрос: «Ты что творишь, Каренина?! Чёрт возьми, происходит?!»

— Я понимаю, что ваше время бесценно, — продолжает он, обращаясь к корейцам, но его осанка, его сжатые челюсти кричат о ярости, которую он с трудом сдерживает, — и чтобы компенсировать эту задержку и показать, насколько важен для нас этот контракт, я хотел бы пригласить всех вас на бизнес-ланч в ресторан «Империал».

Кирилл тут же оживляется.

— Прекрасная идея, Мирон Максимович! Как раз можно обсудить те самые... — он ловит взгляд Сухорукова и резко обрывается, будто наступил на грабли.

Тишина после предложения Мирона становится оглушительной. Она висит в воздухе, густая и липкая, как патока.

Все взгляды прикованы к корейской делегации. Господин Ким медленно откашливается, его пальцы сцеплены на столе в тугой замок.

Он смотрит куда-то в пространство над нашими головами, избегая встречаться глазами с Мироном.

Его вице-президент, тот самый, что так резко поднял голову при словах Регины, почти незаметно пожимает плечами — едва уловимое движение, которое я ловлю краем глаза.

Молодой переводчик, всё ещё бледный, наклоняется к ним и начинает что-то быстро и тихо бубнить, почти закрыв рот ладонью.

Его взгляд мечется между своими боссами и непроницаемым лицом Мирона.

Я вижу, как в глазах корейцев мелькает не просто осторожность — там поселилось настоящее недоумение и неприязнь к ситуации.

Они не просто чувствуют подвох. Они видят бурю, бушующую в сердце Мирона.

Они смотрят на Кирилла с его натянутой улыбкой, на Регину, которая снова делает вид, что проверяет документы.

Потом на меня — виноватую и растерянную, и они видят не команду, а поле боя. При этом они чётко понимают, что тут воюют друг с другом представители принимающей стороны.

Если можно расстроить сделку и посеять недоверие в душах корейцев, то это лучший способ. Браво!

Всё тонко рассчитано.

Кто виноват? Это и ежу понятно.

Конечно, переводчик с российской стороны, завопившая об ошибках в документах.

Господин Ким делает глубокий вдох, как человек, собирающийся прыгнуть в ледяную воду.

— Мы бесконечно благодарны за столь щедрое приглашение, — начинает он, и переводчик тут же переводит, голос его дрожит, — и мы высоко ценим ваше стремление к… точности в документах.

Он делает паузу, выбирая слова. Воздух сгущается ещё больше.

— Однако, — он почти апатично разводит руками, — к огромному сожалению, у нас есть другое, ранее запланированное мероприятие. У нас запланирована встреча с государственными чиновниками из комитета по строительству.

Тяжёлая атмосфера висит в воздухе. Кирилл даже фыркает. Регина замирает, перестав даже делать вид, что изучает маникюр.

— В свете сегодняшних… обстоятельств, — продолжает господин Ким, и его взгляд на секунду задерживается на мне, — нам необходимо всё тщательнейшим образом осмыслить ситуацию.

Мирон не двигается. Он превратился в статую. Только