Измена. Его вторая семья - Тая Шелест
Я не понимаю, к чему он все мне это рассказывает. Для чего? Зачем мне знать подробности об их бизнесе, построенном на преступных деньгах?
Якобы я знаю об их семье недостаточно грязи?
Он шагает навстречу, присаживается возле меня на корточки и проникновенно смотрит в глаза, будто хочет, чтоб я прочла его мысли.
Но в этом я не сильна, и Нат продолжает:
— Проценты накапали такие, что проще было продать весь действующий бизнес, чтобы рассчитаться с долгом. Отцу начали угрожать расправой. Вернее нам, его семье… И тот согласился было на продажу дела своей жизни, но появилась Вика.
— Причем тут она?
— Она дочь того самого авторитета, который дал отцу в долг, — поясняет Нат, — и она уговорила своего повременить с расправой, потому что ей очень понравился мой отец.
Я не верю своим ушам.
— Что? Ты серьезно сейчас?
Он кивает медленно, глядя на меня серьезными серыми глазами.
— Более чем. Она, единственная дочь влиятельного криминального авторитета, разбалованная до ужаса, которой никогда не отказывали ни в чем, захотела моего отца.
— Подожди… — все это никак не укладывается в голове, — но как?
Муж пожимает печами.
— Понятия не имею. Для меня ее душа тоже потемки… Разумеется, папа не смог отказаться от отношений. А авторитет оказался не против такого расклада. Всё, чтобы порадовать сумасбродную дочь.
Я смотрела на него во все глаза. Это многое объясняло, но…
— Но тогда зачем твоему отцу от нее теперь откупаться?
— Потому что ее авторитетный отец не так давно умер, его бизнес отжали конкуренты, и теперь её некому защищать, да и денег уже не так много, как прежде. Они ей очень нужны теперь. А любовь прошла… Вот Викуся и выворачивается любыми способами, чтобы выжить.
Моргаю часто-часто, осознавая услышанное.
— И ты был с ней все это время, чтобы что? Поддерживать легенду о новой семье, чтобы твоя мать не узнала о сговоре отца с авторитетом?
— Именно так. Она болеет, ты знаешь об этом. А Вике даже понравился такой расклад, она чувствовала себя, как в шпионском кино… — его лицо ожесточается, в глазах появляется нехороший блеск.
И теперь я уже очень сомневаюсь в его к ней чувствах.
Сглатываю судорожно.
— Галина Ефремовна знает про измену, знает про Вику… Правда, я не в курсе, знает ли она про долг и мафию.
Закрываю глаза. Внутри все дрожит от волнения. Мафия. Теперь еще страшней.
Мне надо подумать. Посидеть одной немного… пару минут.
— Дай мне время… — прошу, — нужно всё это переварить.
Хотя не уверена, что пары минут хватит.
Нат идет на балкон, доставая на ходу сигареты. Снова курит… что бы с ним сейчас ни происходило, мне это категорически не нравится.
Звонит телефон. Беру его дрожащей рукой и на автомате подношу к уху, забыв взглянуть на экран.
— Алло?
— Маша… — я не сразу узнаю слабый голос свекрови, — приезжай, я хочу с тобой поговорить Мирно, Маш. Мне это очень нужно. И тебе это тоже нужно, поверь.
33
В телефоне давно короткие гудки, а я всё сижу, приложив его к уху.
Мне нужно приехать к ней?
Ну уж нет, я от прошлого раза толком не отошла. И снова заявиться в тот дом?
Нат возвращается через несколько минут. Не подходит. Смотрит испытующе, прислонившись к дверному косяку.
Ждет реакции на свои слова.
Но у меня в голове полный хаос. Я не знаю, как разгрести его всего за несколько минут.
Слишком долго это все копилось. Росло, как снежный ком.
Качаю головой, поднимаясь с дивана, и иду в спальню, чтобы переодеть запачканный свитер. Валя меня ждет.
Если останусь в этой квартире хоть ненадолго, то сойду с ума.
Нат никуда не ушел. Он все там же, смотрит на меня, когда выхожу из спальни, уже переодевшись.
Больше не дрожу. Приказала себе успокоиться, потому что сестре нужна моя поддержка. Не стоит, чтобы она видела меня такой.
— Ну и куда ты? — муж идет следом за мной в прихожую.
— К Вале, — обуваюсь неспешно, беру сумку.
— Что, нечего мне сказать?
Поднимаю взгляд на его спокойное лицо.
— Мне трудно, прости. Не могу.
Нат вздыхает и тоже обувается.
— Подвезу.
Я не возражаю. Пусть везет. Все-таки даже с ним мне сейчас будет куда спокойней, чем одной.
Молча спускаемся на лифте, выходим из подъезда и идем на парковку. Разумеется, здесь никого. От бугаев осталась только кровь на асфальте и неприятные воспоминания.
Видимо теперь, когда ни Нату, ни его семье не угрожает преступный синдикат, он сам может быть хозяином своей жизни.
Впервые за долгое время.
В ужасе осознаю, что его отец подставил не только себя. Сначала согласившись взять сомнительные деньги, а потом согласившись и на сомнительную сделку.
Обманывал всех, а с чем остался в итоге?
Каков результат? Счастлив ли он теперь, при всех своих деньгах?
Спрашивать, разумеется, не стану. Этот человек мне омерзителен.
Чужую душу не понять, но я бы на его месте лучше продала бизнес, чем согласилась на отвратительную авантюру.
Изменять собственной жене, чтобы оправдать свои мутные схемы. Заставлять сына играть любовь с чужой любовницей, изображать отца чужим детям, обманывать меня…
По телу бегут ледяные мурашки. На мужа не хочется даже смотреть.
Я гляжу в окно на асфальт, на равнодушные фонари и на прохожих.
У каждого в жизни своя беда, свои проблемы и заботы, как и у меня.
Кому-то не хватает денег, кому-то любви, кому-то тепла близких людей.
Мне не хватило доверия собственного мужа.
Он посчитал меня недостойной знать, не посвятил в семейную тайну.
Что ж, пусть так. Сейчас уже все равно, момент упущен, причем слишком давно.
Теперь уже ничего не изменишь. Время не обратить вспять.
— Маша, — голос мужа звучит привычно спокойно, почти равнодушно.
Видимо, за столько лет обмана поднаторел в актерских качествах.
Но я молчу. Мне не хочется с ним разговаривать, не хочется на него смотреть и говорить с ним.
Я бы и не поехала никуда в его компании, да спорить снова тоже не хотелось.
К тому же Вика так никуда и не делась. Пусть ее опасный отец сгинул, но у дочурки остались связи, поэтому я все еще не в безопасности.
А значит придется какое-то время провести в компании своего обманщика-мужа.
— Маша, — повторяет, — как долго планируешь
