Хочу от вас ребенка - Ана Сакру
Надеюсь, она просто спала.
– Бло́хина Нина Ильинична… – решив уточнить, вкрадчиво произнесла, обводя взглядом палату.
– Блохина́—а—а! – С неподдельным возмущением гаркнула «умирающая», а затем резво подскочила и села в постели как солдат. – Блохина, девушка! Это я.
Меня встряхнуло.
Даже разговор с Зайцевым, от которого до сих пор штормило, как после общения с высоковольтным проводом, отлетел на второй план.
Я пришла в палату, чтобы сопроводить до смотровой человека, которому девяносто три! Девяносто три! Я каталку привезла!
Да у меня язык не поднимался назвать эту даму старушкой. Она выглядела так, будто собиралась пережить нас всех вместе взятых. Да чтоб я так выглядела… хотя бы в семьдесят два!
Прочистив горло и придя в себя, я улыбнулась, мысленно сделав пометку на ударении, и извинилась.
– Очень рада с вами познакомиться, – я начала двигаться в сторону кровати своей новой пациентки. – Меня зовут Волкова Алена Алексеевна. Я – ваш лечащий врач.
Я подошла к Блохиной и присела на край ее постели, успев поймать на себе недовольный прищур.
– Девочка, вы что—то путаете, вы не можете быть врачом, – Нина Ильинична округлила груди и глаза. – Мой врач – мужчина, а не практикантка, еще вчера резавшая лягушек, – возмущенно произнесла она и окинула меня таким взглядом, будто на мне росли бородавки.
Я мысленно чертыхнулась. Но вежливая улыбка держалась на моём лице на последнем волоске.
Пациентка старенькая, это надо учитывать. Ей девяносто три несмотря на то, что выглядела достойно. С такими, как с капризным ребенком, – сдержанно, спокойно и игнорируя истерики.
– Ваш врач я, – повторила я ласково. – И, уверяю вас, достаточно квалифицированный. Давайте зна…
– Нет, это какой—то абсурд! – Не желала сдаваться бабуля. – Мой врач…такой… импозантный, высокий мужчина. Он меня сюда положил, обещал позаботиться и избавить от картаракты.
Все еще удерживая улыбку, я снисходительно пообещала:
– Я о вас позабочусь, и мы обязательно…
– Я требую того врача! – Снова перебила меня женщина, повышая и повышая децибелы в своем скрипучем старческом голосе. – Вы, практиканты, последнего зрения меня лишите. Медсестра! – Она внезапно истерично завопила на всю палату, пугая соседок. – Медсестра! Зрения лишают! Позовите медсестру!
Лучше санитаров. Со смирительной рубашкой.
Моя улыбка стремительно уползала с лица вниз в то время, как мои руки медленно поползли вверх, прямо к шее пациентки.
Но я профессионал. Я взяла свои руки в руки, а улыбку вернула на место. Я умела договариваться с людьми. Умела!
Я даже с Зайцевым договорилась на счет использования его генофонда! Разве не справлюсь с девяностотрехлетней бабулей? Пф—ф!
– Нина Ильинична, успокойтесь, пожалуйста, – попыталась ее угомонить, – я не практикантка. Я опытный врач отделения. Вас ко мне определил заведующий. Это он с вами разговаривал. Не переживайте. Мы с вами подружимся…
Это вряд ли. Даже я, пожизненный оптимист, и то не была уверена в этом.
– Я ничего не вижу. Я ослепла на оба глаза, – тем временем, не желая меня слушать, причитала Блохина, – у меня каратаракта.
– Катаракта, – деликатно поправила ее, душа в себе недобрые порывы. – Пойдемте со мной в смотровую, и я постараюсь сделать все, чтобы вам помочь с вашей предполагаемой катарактой.
Я поднялась и дружелюбно протянула руку женщине, чтобы помочь встать и сопроводить до кабинета, но она реактивно вскочила с постели и понеслась в сторону выхода из палаты так, будто за ней гнались рассерженные пчелы.
– Постойте! – Крикнула в сердцах на весь коридор, когда больно ударилась бедром о собственноручно привезенную каталку у входа. – Нина Ильинична! Ну что за цирк в самом деле! – Потерла ушибленное место в тот момент, когда Блохина бодро миновала сестринский пост, показав мне кукиш через плечо.
От подобной наглости я тормознула с отвисшей челюстью, упуская драгоценные секунды. Нина Ильинична, пользуясь форой, уносила ноги все дальше и дальше по коридору.
Моё сердце упало прямо в кроксы, когда я поняла, что она припустила к кабинету зава.
О, нет! Только не ещё одна встреча с Зайцевым спустя всего пару минут после нашего разговора!
Я покраснела заранее, когда Нина Ильинична победно сверкнула совершенно зрячими глазами, прежде чем постучать в дверь, которая резко и неожиданно распахнулась, чуть не саданув её по вредному носу.
На пороге замер хмурый Иван Романович, требовательно спрашивая:
– Что за шум?! Не больница, а…
Договорить Зайцев не успел и был крепко взят в захват упавшей ему на широкую грудь бабулей, у которой тотчас подкосились ноги. Со стороны это выглядело так, будто к нему она доползла на коленях.
– Иван Романович, голубчик, спасите, погубить хотят, – запричитала Нина Ильинична с таким чувственным трагизмом, что я начала подозревать ее в актерском мастерстве.
– Кто? – Зайцев попытался аккуратно отцепить от себя вмиг ослабшую пациентку.
– Она! – Блохина ткнула в меня крючковатым пальцем, обличая разом во всех смертных грехах.
Иван Романович проследил взглядом по указанному направлению и, нахмурившись пуще прежнего, врезался глазами в меня.
– Что «она»? – поинтересовался строго у женщины.
– Говорит, будет меня лечить. Но этого же быть не может! – Всплеснула высохшими руками Нина Ильинична.
– Почему? – Зайцев чуть склонил голову набок, уставившись на бабулю, а через секунду обратился ко мне. – Алена Алексеевна, будьте добры, подойдите поближе.
Приосанившись, я подошла к ним и встала напротив Ивана Романыча, который тут же официальным тоном представил меня Блохиной:
– Знакомьтесь, ваш врач – Волкова Алена Алексеевна.
– Да какой она врач?! Молоко на губах не обсохло! – Насупилась бабуля. – Если вы решили меня ей на опыты отдать, то знайте – я буду жаловаться! Самому Гуляеву!!! – Сухой указательный палец бабульки угрожающе взмыл вверх, а подбородок нервно затрясся. – И в комитет! Расскажу, что вы тут людей почтенного возраста не лечите, а используете в качестве обучающего материала!
– Что вы несете?! – Не выдержав, возмутилась я и сделала к Блохиной шаг.
Нина Ильинична резво отпрыгнула и сложила ладони на груди, будто приготовилась к отпеванию.
Зайцев резко выставил вперед руку, преграждая мне путь и бормоча вкрадчивым голосом:
– Алёна Алексеевна, я сам.
Что сам? Ее придушит? Та ради Бога! Я буду только рада!
– Нина Ильинична, – Иван Романыч обратился к бабуле, – вы вправе идти к Гуляеву или хоть к министру здравоохранения, но пока здесь я – заведующий отделением, своих подчиненных беспочвенно обвинять не позволю. Как и сомневаться в их компетенции. Алёна Алексеевна прекрасный специалист, который согласился вас взять по моей личной просьбе, несмотря на полную загруженность. Попросил я именно её, потому что, помимо профессионализма, Алена Алексеевна обладает удивительной способностью ладить со всеми пациентами. Поэтому, – Зайцев откашлялся в кулак и хитро взглянул на меня, – если вы с ней не смогли найти общий язык, то
