Я выбираю развод - Аврора Сазонова

— Хорошо, допустим, врал, — соглашаюсь медленно. — Но что с угрозами? С судом? С тем, что могу потерять Тимура?

Лицо подруги смягчается, строгость в глазах сменяется теплотой и убежденностью.

— Юля, милая, это чистейшей воды запугивание. Ты забрала собственного ребенка из собственного дома на одну ночь к близкой подруге. Предупредила няню, собрала вещи, позаботилась обо всем необходимом. Какой суд назовет это похищением?

Слова звучат логично, убедительно, но внутри все равно скребутся остатки страха, посеянного ночным разговором с мужем.

— Но Саша так уверенно говорил, — возражаю слабо. — Как будто точно знает закон.

Катя усмехается холодно, без тени веселья.

— Он бизнесмен. Привык блефовать, давить авторитетом, добиваться своего любой ценой. Сейчас использует те же методы на тебе, потому что видит, это сработало. Ты испугалась, засомневалась, начала оправдываться.

Подруга тянется через стол, берет обе мои руки в свои теплые ладони, сжимает крепко.

— Послушай меня внимательно. Ты мать. У тебя есть права на ребенка точно такие же, как у отца. Саша не может просто так отобрать Тимура по собственному желанию. Для этого нужны веские основания: алкоголизм, наркомания, насилие, доказанная неадекватность. У тебя ничего этого нет.

Слова проникают медленно, пробираются сквозь плотную пелену страха и сомнений, оседают где-то глубоко, на самом дне, где еще теплится крохотная искорка здравого смысла.

— То есть, он просто пугал? — уточняю тихо. — Чтобы контролировать ситуацию?

— Именно, — подтверждает Катя твердо. — Классическая манипуляция. Он понял, что ты сбежала, вырвалась из-под контроля. Это пугает таких мужчин больше всего. Поэтому он примчался сюда немедленно, устроил разговор посреди ночи, надавил на все болевые точки сразу. Цель одна, вернуть контроль, заставить сомневаться, запугать настолько, чтобы вернулась сама с повинной.

Картинка складывается постепенно, как пазл, где каждый элемент находит свое место. Ночной визит, спокойные объяснения, перевод стрелок, угрозы суда, все это звенья одной цепи, направленной на достижение единственной цели.

— Что мне делать? — спрашиваю тихо, и в голосе слышится растерянность. — Кать, я правда не знаю. Вернуться домой? Остаться здесь? Подавать на развод прямо сейчас?

Подруга молчит долго, обдумывая ответ. За окном начинает светлеть, первые проблески рассвета окрашивают небо серыми полосами, прогоняя ночную темноту.

— Сначала нужно собрать доказательства, — произносит наконец, и в голосе появляются деловые нотки. — Юль, если действительно решишь разводиться, понадобятся факты измены. Записи, переписка, свидетели, что угодно материальное.

Достает телефон снова, открывает браузер, начинает что-то искать.

— Есть частные детективы, которые специализируются на семейных делах. Установят слежку, соберут доказательства, оформят все юридически правильно. Дорого, конечно, но результат того стоит.

Детективы. Слежка. Доказательства. Слова из другой реальности, из детективных сериалов, которые смотрела по вечерам, укладывая Тимура спать. Не могла представить, что когда-нибудь окажусь в похожей ситуации сама.

— Сколько это стоит? — спрашиваю, и голос звучит глухо. — Примерно?

Катя листает что-то на экране, губы шевелятся беззвучно, считая цифры.

— От пятидесяти тысяч за неделю наблюдения, — отвечает, не поднимая глаз от телефона. — Плюс оформление отчета, фото, видео материалы. В итоге около ста тысяч выйдет минимум.

Сумма астрономическая. Таких денег нет и близко. Последние накопления ушли на ремонт в детской, когда Тимуру исполнилось полгода. С тех пор живу на деньги, которые дает Саша на хозяйство, откладывая по чуть-чуть на мелкие покупки.

— У меня нет таких денег, — признаюсь тихо, опуская взгляд на остывший чай. — Совсем нет.

Катя убирает телефон, смотрит серьезно.

— Тогда вариант второй. Собираешь доказательства сама. Проверяешь телефон, переписку, счета, ищешь чеки, билеты, что угодно, что подтвердит измену.

Внутри все сжимается при мысли о том, что придется копаться в телефоне мужа, читать личные сообщения, проверять звонки. Это унизительно, мерзко, противно до тошноты. Но если нет другого выхода...

— А если ничего не найду? — задаю вопрос, на который боюсь услышать ответ. — Если он аккуратен, стирает переписку, использует второй телефон?

Подруга вздыхает тяжело, и в этом вздохе слышится сожаление и понимание.

— Тогда придется действовать по-другому. Через знакомых, через коллег, через ту же Вику, в конце концов. Поговорить с ней напрямую, записать разговор, получить признание.

Вика. Молодая девушка, которой вылила шампанское на голову несколько часов назад. Вряд ли обрадуется встрече и согласится откровенно поговорить о романе с женатым мужчиной.

— Она меня ненавидит после того, что произошло, — напоминаю очевидное. — Вряд ли захочет разговаривать.

Катя усмехается, и в усмешке читается что-то хищное, опасное.

— Зато она влюблена в Сашу. Влюбленные девушки часто совершают глупости, особенно когда думают, что мешающая жена скоро исчезнет из картины окончательно, — заканчивает Катя, и в глазах появляется хитрый блеск.

Глава 18

— Зато она влюблена в Сашу. Влюбленные девушки часто совершают глупости, особенно когда думают, что мешающая жена скоро исчезнет из картины окончательно, — заканчивает Катя, и в глазах появляется хитрый блеск. — Можно использовать это. Подойти, поговорить, представиться жертвой жестокого мужа, который обманывает обеих. Записать разговор на диктофон. Получить признание.

Идея звучит безумно. Подойти к любовнице мужа, разговорить, выудить информацию. Но безумие становится единственным выходом, когда другие двери захлопываются одна за другой.

— А если она расскажет Саше? — возражаю слабо. — Предупредит, что жена выходит на охоту за доказательствами?

Подруга качает головой уверенно.

— Не расскажет. Знаешь почему? Потому что тогда это будет означать, что ты реальная угроза их отношений. А она уже чувствует себя победительницей.

Логика железная, пробивает последние сомнения. Саша загнал себя в угол собственной ложью. Одна версия для жены, другая для любовницы. Если версии столкнутся, рухнет весь карточный домик.

— Хорошо, допустим, получу признание от Вики, — соглашаюсь медленно. — Что дальше? Подаю на развод сразу?

Катя обхватывает кружку обеими руками, смотрит задумчиво в темную поверхность остывшего чая.

— Юль, сначала определись, чего хочешь на самом деле. Развода? Или хочешь, чтобы Саша признался, раскаялся, вернулся?

Вопрос застает врасплох. Чего хочу? Казалось бы, ответ очевиден после услышанного разговора, после десерта в лицо изменнику, после побега с сыном посреди ночи. Но внутри все переплелось в тугой узел противоречивых чувств.

Десять лет совместной жизни не вычеркнешь за одну ночь. Годовалый сын не перестанет нуждаться в отце только потому, что мать обиделась на мужа. Привычный уклад жизни, дом, стабильность, финансовая обеспеченность. Все это тоже имеет значение, как ни цинично звучит.

— Не знаю, — признаюсь тихо, и голос дрожит предательски. — Кать, я правда не знаю. Часть меня хочет развестись немедленно, забрать Тимура, уехать куда-нибудь далеко. Начать новую жизнь без лжи и предательства.

Делаю паузу, сглатывая подступающий ком