Переводчица для Босса - Никки Зима

Я поднимаю глаза и смотрю на неё с новым интересом. Она не просто «та самая истеричка», она… чертовски квалифицированный специалист.

— Подайте же, наконец! — шипит она, выхватывая у меня из рук бумаги. Её глаза горят таким праведным гневом, что мне становится не по себе, — вы что, вообще не смотрите, куда бежит ваша собака?

Или у вас привычка заливать, рушить карьеры, потом при помощи собак людей с ног сбивать?

— Не хамите, я пытаюсь помочь, — говорю я, протягивая ей очередную пачку листов. Это её резюме.

Опыт работы — 8 лет. Закрытая школа «Альфа». Владение тремя языками в совершенстве. А я уволил её за разбитую вазу.

— Помочь? — она фыркает, с силой выдёргивая резюме из моих рук. Бумага с треском рвётся пополам. — Да вы мне всю жизнь испортили! Сначала вашим мерседесом, потом потопом, а теперь вот этим… этим шерстяным тараном! Вы никогда не задумывались, что приносите окружающим вас людям сплошные несчастья?

Она продолжает сыпать оскорблениями, а я просто смотрю на неё.

На её растрёпанные волосы, разгорячённое лицо и яростно сверкающие глаза.

Она сейчас похожа на разъярённую кошку, которую коснулись в самый неподходящий момент.

— Бешеная, — не сдерживаюсь я. Слово вырывается само, тихое, почти шёпот.

Она замирает на секунду, поднимает на меня взгляд, полный такой ненависти, что, кажется, наэлектризованный воздух трещит.

— Я бешеная? — её голос дрожит от невероятного напряжения. — А вы кто? Вы-то кто?! Вы — бешеный! Бешеный пёс со своим бешеным псом! Пара бешеных!

Она сгребает в охапку последние листы, с трудом поднимается на ноги, отряхивает пальто и, не сказав больше ни слова, разворачивается и уходит, высоко подняв голову.

А я остаюсь сидеть на корточках посреди парка, с половиной её разорванного резюме в руках и с одной-единственной мыслью в голове: «Чёрт возьми. А она огонь»

Глава 17

Заходим с Гошей домой. Снимаю поводок и провожу воспитательную работу.

— Ну что, ум, честь и совесть нашей эпохи, как же ты так опростоволосился? Главное, ещё и меня в прошлый раз упрекал!

Виноватые глаза Гоши уткнулись в точку на керамограните.

— Когда хозяин слегка поставил соседок на место, так Гоша первый на очереди умничать и морализаторствовать. А как отвечать за чуть не сбитую с ног соседку и помятые документы, так Гоша сразу в кусты? Э, нет, так не пойдёт.

Я хоть и считаю, что сполна заплатил и за ремонт, и за перевод, но чувствую, что мне как-то не по себе.

Напугал, залил, обозвал, теперь ещё и эти чёртовы документы.

Много совпадений.

Гоша садится на задние лапы и поскуливает.

— Думаешь, нам стоит извиниться?

Пёс клонит голову набок.

— Ладно, но учти, в следующий раз я тебя спасать не буду. Пошёл к ней, ты тут веди себя прилично.

Через минуту я звоню в дверь соседке снизу.

Она открывает дверь.

Возмущена моим приходом.

— Зачем приперлись? Вам не кажется, что вас слишком много в моей жизни?

— Послушайте, не хамите. Я пришёл извиниться, можно войти?

Заглядываю поверх головы внутрь квартиры.

Ого, да у неё и вправду катастрофа! Потолок вздулся, как пирог в духовке, обои на стенах скукожились, будто их пожевали и выплюнули, а пол... Бедный пол. Ни одного целого элемента во всей квартире.

Чёрный кот с белой отметиной на груди, с глазами, горящими, как угли в адском котле, выскакивает из комнаты и начинает шипеть, будто я пришёл сюда, чтобы украсть его душу.

Замечаю розетку, которая отошла от стены и обнажила свои «кишки». Удивительно, что при таком потопе вся проводка не превратилась в фейерверк. Могло бы всё сгореть нахрен!

Спрашиваю, есть ли в доме инструмент.

Соседка молча кивает и удаляется. Через минуту возвращается с «набором».

Ну да, понятно, одна несчастная крестовая отвёртка на все случаи жизни и заржавевший трубный ключ времён Двадцатого съезда КПСС.

Обещаю вернуться через минуту и иду за инструментом. Да-а-а, похоже, что мужика в этом доме отродясь не было.

Снова спускаюсь, уже вооружённым своим лотком с инструментом.

Соседка с котом указывают мне на обувь на ногах. Кот — шипением, она — голосом.

— Разуться можно здесь.

— В принципе, правы, надо снять ботинки. Я с улицы пришёл. Вынужденная улыбочка.

— Ах, да. Где можно оставить обувь? Ваш кот не сожрёт?

Начинаю приводить в порядок, что могу.

Беседа не особо клеится. Беседуем о её редких цветочках на подоконнике и всяком таком.

Оказывается, у неё есть ещё и ядовитые. Под стать хозяйке. Тоже мне Екатерина Медичи.

Вообще у неё тут разгром. На кухне дверца шкафчика отошла. Петля держится еле-еле.

Присаживаюсь на корточки перед шкафчиком, беру в руки отвёртку, выравниваю. «Интересный народ, эти женщины», — думаю я, подтягивая петлю.

Вдруг опираюсь второй рукой о плиту — и тут меня как будто бьёт иголками в ладонь и локоть!

Током. Нормально так дёрнуло, больно.

— Ёп… онский маникюр! Часто так? — сквозь зубы спрашиваю, отдёргивая руку.

Лада только кивает, даже с каким-то злорадством в глазах.

Кот её, Пломбир, смотрит на меня с явным одобрением — мол, получил, вражина, что заслужил?

Быстро иду к щитку, вырубаю пробки. В квартире воцаряется полумрак, если не считать зловещего зелёного свечения кошачьих глаз в углу.

Натурально — «Сумерки. Сага. Рассвет». Третья часть.

Достаю свой телефон, включаю фонарик и принимаюсь разбирать контакты в розетке у плиты.

Провода там перекручены, как спагетти в студенческом общежитии, изолента местами облезла.

Нахожу место короткого замыкания — проводок оголился и периодически коротит на корпус.

— Да у вас тут не квартира, а полигон для экстремального выживания! — не выдерживаю я, — ума не приложу, как вы тут до сих пор не сгорели?

Перематываю провода новой изолентой, в наборе инструментов есть всё необходимое.

Соседка заглядывает в лоток с инструментами, у неё округлённые глаза, будто шайтан-машину увидела.

Включаю автоматы-пробки. Свет загорается, плита больше не бьётся током.

Смотрю на Пломбира. Он отворачивается. Я праздную маленькую победу. Видал, чудище!

Спасаю твою разлюбезную хозяйку от удара электрическим током, может даже от смертельного.

— Показывайте, что ещё подкрутить нужно.

Лада пожимает плечами. То ли стесняется, то ли не знает. Читаю в её глазах упрёк: до вашего потопа всё было нормально.

В чём-то она была права.

Хочу открыть окно, но ручка болтается, а механизм запирания перекособочился.

— Не возражаете? — спрашиваю хозяйку, будто она может возразить.

Регулирую механизм.

Про себя отмечаю, что качество профиля и стеклопакетов — полное барахло, хорошо бы заменить.

— Вот, теперь хоть открывать можно, — показываю