Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс
Идиллия нарушалась лишь тем, что парк был буквально нафарширован учебными процессами. То тут, то там под присмотром преподавателей занимались студенты. На одной из полян группа второкурсников отрабатывала щиты — разноцветные энергетические купола вспыхивали и гасли под одобрительные или критичные замечания наставника. На другом лугу парочка четверокурсников, раскрутившись в сложном танце, метала друг в друга сгустки пламени, которые они же и парировали взмахами рук.
Я присел на скамейку под раскидистым деревом, чьи листья отливали медью, и просто наблюдал. Это было куда интереснее скучных лекций. Магия здесь была не теорией, а живой, дышащей, иногда опасной силой.
Мой взгляд зацепился за группу девушек на специально оборудованной площадке неподалёку. Их движения резко контрастировали с грубой силой пиротехников или статичностью защитников. Это был танец. Стремительный, отточенный и смертельно опасный.
Они двигались с нечеловеческой скоростью, их тела на мгновения превращались в размытые силуэты. В воздухе свистело от резких выпадов, а когда одна из них наносила удар по манекену из закалённого дерева, тот трещал и покрывался глубокими вмятинами. Это была не просто физическая подготовка. Их конечности на мгновение обволакивало сияющее магическое сияние, которое и придавало их атакам сокрушительную силу.
«Магия движений», — вспомнил я обрывки вчерашних разговоров. Редкое и элитное направление, сочетающее скорость, технику боя и магию, усиливающую каждое движение.
И вот среди них я её узнал. Ту самую девушку, что танцевала на вчерашнем празднике — Кейси Эклипс. Даже в одинаковой с другими форме её движения были поразительно грациозны. Она не просто выполняла упражнение, она буквально парила над землёй, каждый её удар был точным и сокрушительным, а на лице застыла маска полной концентрации и лёгкой улыбки. Она была рождена для этого.
Я засмотрелся, забыв обо всём. Было завораживающе наблюдать, как хрупкие, на первый взгляд, девушки вкладывают в свои удары силу, способную свалить с ног быка.
И вот мой блуждающий взгляд скользнул по остальным ученицам, цепляясь за лица. И остановился на одной. Она стояла чуть в стороне, отрабатывая ударную серию на отдельном манекене. Её волосы были убраны в тугой, идеальный пучок. Движения были чёткими, техничными, но в них не было ни капли той лёгкости и удовольствия, что у Кейси. Только холодная, выверенная до миллиметра эффективность.
И её пронзительные глаза, холодные и абсолютно безразличные, в этот момент встретились с моими.
Сигрид. Моя старшая сестра.
Она не остановилась, не прервала свой комплекс. Она просто продолжила бить по манекену, но её взгляд, полный немого, ледяного недовольства, буквально впился в меня. В нём не было удивления. Было лишь раздражение, как от назойливой мухи, которая отвлекает от важного дела. Она явно дала понять, что мое присутствие здесь нежелательно. Что я вторгаюсь в её пространство, в её мир, где мне нет места.
Через секунду она демонстративно отвернулась, сделав вид, что просто окинула взглядом площадку, и сосредоточилась на своём манекене, спиной ко мне. Жест отторжения был кристально ясен и понятен без единого слова.
На мою щёку заползло противное, колючее тепло. Я почувствовал себя лишним, непрошеным гостем, мальчишкой, который подсматривает за взрослыми. Я резко поднялся и, засунув руки ещё глубже в карманы, быстрым шагом покинул парк, стараясь больше не смотреть в сторону площадки.
Прогулка была окончательно испорчена. Предвкушение вечера с Жанной вдруг померкло, отравленное холодным уколом сестриного взгляда. В этом мире мне приходилось доказывать всё и всем. Даже право просто находиться где-то.
2 сентября 18:45
Время до ужина текло медленно, как патока. После неудачной прогулки по парку, отравленной ледяным взглядом сестры, я вернулся в общежитие. В комнате царила знакомая, почти домашняя атмосфера бесцельного времяпрепровождения. Я повалился на кровать и на удивление легко провалился в короткий, тяжёлый сон, где раскалённые «Яйца» гнались за мной по полю, а Сигрид хлопала в ладоши с ледяным безразличием.
Проснулся я от громкого спора Громира и Зигги. Они, как обычно, предавались своему любимому занятию — обсуждению вечных студенческих тем: алкоголя, спорта, девушек и чужого чванства. Лёгкий запах дешёвого эля, который рыжий умудрился пронести в комнату, смешивался с запахом старых книг от Зигги.
Лежа с закрытыми глазами, я слушал их перепалку. Сначала они, хоть и с налётом зависти, обсуждали мой «подвиг» — появление с Жанной в столовой. Слышались одобрительные, хоть и местами подкованные похвалы в мой адрес. Но постепенно, по мере опустошения кружки, тон беседы начал меняться. Энергичное «вперёд, красавчик!» сменилось на едкие комментарии о том, что «бабы любят понты» и что «настоящие мужики не забивают голову ерундой».
Стало ясно, как божий день: их собственные послеобеденные попытки хоть как-то проявить себя на амурном фронте с треском провалились. Громир с его простодушной прямолинейностью и силой, направленной не в то русло, скорее пугал первокурсниц, чем привлекал. Зигги же, со своим интеллектом и эрудицией, к сожалению, выглядел как эталонный затворник-сталкер, способный лишь наблюдать за объектом воздыханий из-за угла, но не приближаться.
И теперь вся горечь их неудач, вся юношеская досада выливалась на меня в виде этого ядовитого, завуалированного под шутку, потока. Они не желали мне зла, нет. Они просто по-своему завидовали. Сильно и по-честному. Завидовали не столько мне, сколько ситуации, возможности, которая выпала не им.
Я притворился, что просыпаюсь, зевнул на всю комнату и потянулся.
— Что-то я проголодался, — заявил я, прерывая их философские изыскания на тему продажности прекрасного пола. — Иду готовиться к ужину. Не провожайте.
Они что-то пробурчали в ответ, и я удалился в санузел, оставив их наедине с их комплексом неполноценности и остатками эля. Холодная вода освежила лицо и смыла остатки сна. Я посмотрел на себя в зеркало. Обычный парень в чужом теле, затерявшийся в мире магии и аристократии. Но сегодня вечером у него было свидание. И это уже что-то.
Путь до женского общежития на этот раз ощущался иначе. Если утром на меня смотрели как на заблудившегося щенка, то теперь во взглядах старшекурсниц читалось едкое, заинтересованное любопытство. Обрывки фраз долетали до меня: «…смотри, ловелас наш вышагивает…», «…ну как, паж, передачки носишь?..», «…наглости не занимать, я бы своему так не позволила…». Их слова были полны сарказма, приправленного лёгкой, не признаваемой
