Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

— Забей. Я тебя с комиссаром сравнил, — отмахнулся я.

Жанна, не до конца понявшая сравнение, тем не менее, не смогла сдержать улыбки. Уголки её губ предательски поползли вверх.

— Завтра у нас занятия по определению магии, — перешла в атаку Катя, впиваясь в меня взглядом. — Не боишься опозориться?

— Опозориться? — я сделал удивлённое лицо. — Если бы у меня не было магии, меня бы не взяли в академию. Я в академии. Директриса счастлива. Я счастлив. Значит, что? Верно. Не лезь не в своё дело. И моя девушка, — я кивнул на Жанну, — запрещает мне общаться с другими девочками. Она у меня ревнивая.

Жанна стукнула меня по руке, но без особой злобы.

— Меня не приплетай, — сказала она, но затем перевела взгляд на Катю, и в её глазах заплясали озорные искорки. — Да, Кать, ты что-то как-то много внимания уделяешь моему Роберту. Он тебе всё-таки нравится? Уступить?

От фразы «мой Роберт» у меня слегка закружилась голова.

— Что⁈ Нет! — возмутилась Катя, и на её идеальных щеках выступил румянец.

— Я Вам что, кофточка? — возмутился уже я, разводя руками. — Вы, конечно, можете подраться, а я выберу победительницу и подарю платочек…

Обе девушки уставились на меня с абсолютно идентичным выражением гневного недоумения. Я поспешно поднял ладони в жесте капитуляции.

— Шутка! Шутка. Я просто вещь. Насилуйте… кхм… носите по очереди.

Повисла напряжённая пауза, которую разорвал хохот Жанны. Она залилась счастливым, искренним смехом, откинув голову назад. Даже Катя не выдержала и фыркнула, стараясь сохранить строгое выражение лица, но тщетно — губы её дёргались. На несколько секунд мы стали просто тремя подростками, смеющимися над абсурдной ситуацией, а не игроками в сложной иерархии академии. Но момент быстро прошёл, и Катя, снова нахмурившись, отодвинула стул.

— Какой же ты невыносимый, фон Дарквуд, — бросила она, вставая, и удалилась, оставив нас за столом под ещё более усилившимся вниманием всей столовой.

— Как думаешь? — спросил я у Жанны, когда Катя скрылась из виду. — А теперь вся академия будет судачить, что у нас любовный треугольник?

— Только пусть попробуют, — фыркнула Жанна, но в её глазах читалось скорее азартное оживление, чем раздражение. — Пошли гулять. А то от этих взглядов уже аппетит пропал.

Она резко поднялась. Я последовал её примеру, бросив на тарелке недоеденный кусок пирога. И тогда Жанна сделала нечто, чего я совсем не ожидал: она демонстративно, почти с вызовом, взяла меня за руку. Её пальцы уверенно сцепились с моими, и она повела меня к выходу, буквально протащив через весь зал под аккомпанемент сотен заинтересованных взглядов.

Ну спектакль, так спектакль, — промелькнуло у меня в голове. Я выпрямил спину и постарался идти так, будто для меня это — самое обычное дело.

— Мрааазь, — прошипел тихо, но очень выразительно Громир, когда мы проходили мимо их стола.

— Мы тебя задушим ночью, фон Дарквуд, — спародировав ледяной тон Кати, сказал Зигги и тут же получил от неё смачный шлепок по затылку. Я лишь успел криво ухмыльнуться в ответ.

Мы вышли из шумной, наполненной запахом ехидны и сплетен столовой на вечернюю площадь. Воздух был прохладным и свежим, пахло мокрым камнем, скошенной травой и цветущими где-то вдали экзотическими растениями. Лёгкий ветерок, настоящий вечерний бриз, ласково трепал волосы и приятно охлаждал разгорячённые щёки. После душной атмосферы всеобщего обсуждения это было как глоток свободы.

Жанна не отпустила мою руку. Мы шли мимо залитых мягким светом магических фонарей фасадов, направляясь к дальнему концу площади, где в окружении скамеек били в ночное небо струи фонтанов. Сначала её рука в моей была прохладной и уверенной. Но с каждым шагом, по мере того как мы удалялись от посторонних глаз и оставались одни в наступающих сумерках, что-то менялось.

Я почувствовал, как её ладонь постепенно становится теплой. Сначала это было едва заметно, но вскоре я уже отчётливо ощущал лёгкую, липковатую влагу. Моя собственная ладонь ответила ей тем же. Мы шли молча, и это молчание было густым и звонким, наполненным тысячью невысказанных мыслей. Оба мы делали вид, что не замечаем этого крошечного, но такого красноречивого признака взаимного волнения — этих вспотевших ладоней, которые всё крепче сжимались друг с другом, словно пытаясь скрыть свою предательскую влажность.

Она не отпускала, и я не пытался высвободиться. Это было смешно, неловко и по-своему прекрасно. Мы были двумя самыми обсуждаемыми персонажами академии, которые боялись признаться даже самим себе, что от простого прикосновения рук у них предательски потеют ладони.

Мы подошли к фонтанам. Струи, подсвеченные изнутри мягким сиянием, взмывали в темнеющее небо и с тихим шелестом рассыпались на миллионы сверкающих капель. Воздух был напоен свежестью и прохладой.

Жанна наконец отпустила мою потную ладонь, и я невольно сжал пальцы, чувствуя, как по коже бегут мурашки от внезапной потери контакта. Она сделала несколько шагов вперёд, к самой кромке воды, и остановилась, уставившись на переливы света. Потом, с грацией кошки, наклонилась, опершись руками о холодный камень бортика, и выгнула спину. Чёрное платье обтянуло её формы, вырисовывая тот самый соблазнительный изгиб, который сводил с ума ещё в её комнате.

— Тут красиво и тихо, — сказала она, и её голос прозвучал приглушённо, почти задумчиво.

Я не мог оторвать взгляд от её позы.

— Да, не могу не согласиться, — выдохнул я, и мои слова прозвучали немного хрипло.

Она опустила руки в воду, заставив лунные блики заплясать на её запястьях. Медленно, почти чувственно, она стала водить ладонями по поверхности, создавая расходящиеся круги. Мне дико захотелось повторить эти же движения, но на совершенно иной, куда более совершенной поверхности. Я сглотнул комок в горле и, пересилив себя, встал рядом с ней, плечом к плечу.

— Я думала, ты будешь дольше смотреть, — раздался её голос, прерывая тишину.

— Что? — не понял я.

Жанна вытащила руки из воды и обернулась ко мне. Капли стекали с её пальцев, сверкая в свете фонарей. На её губах играла та самая хитрая, вызывающая ухмылка.

— А для кого я так встала⁈

В ответ я не смог сдержать широкой, наглой улыбки. Все сомнения, вся неловкость испарились в один миг. Я выпрямился во весь рост, и прежде чем она успела что-то сказать или отшатнуться, я притянул её к себе за талию.

И наши губы встретились.

Её