Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев
Этих новомодных варварских культов Тиберий не одобрял. Но Руфилла всякий раз уверяла, что у них так хорошо всё сложилось благодаря заступничеству египетской богини. Именно Исида устроила счастливое возвращение декуриона со службы живым и невредимым. Раньше он бы усомнился, посчитал бы это пагубным суеверием. Но после того, как увидел в Дакии ликантропа, уже не был столь твёрдо в том уверен.
Потому смирился с египетским культом и сейчас не стал возражать. Руфилла истолковала его молчание по-своему. Она принялась с восторгом описывать обстановку дома Ливии, жены Гая Филокида. Та однажды устроила у себя собрание изиаков. Как Руфилла там побывала, так впечатлилась богатой обстановкой и мечтала завести у себя нечто подобное.
— А ещё у неё все стены расписаны! Так красиво! Ливия сказала, что там нарисована свадьба Александра и персидской царевны. Там столько украшений! А какие яркие цвета!
— Чем тебе наши хвостатые не нравятся? — спросил Тиберий и кивнул на стену триклиния, где были нарисованы несколько танцующих котов с флейтами и лирами.
Руфилла фыркнула. Ну и понятно, роспись сделана давно, краски выцвели. Тиберий предлагал их просто подновить, уже и художника нашёл, но жене хотелось новых впечатлений.
— А ещё у неё в комнате на полу совсем маленькая мозаика — сорока ворует из шкатулки колечки! Так мило! Птичка, как настоящая! Пёрышко к пёрышку!
— Хорошо ей, — согласился Тиберий, — супруг-то считай самый богатый в нашем городе. Отчего бы на красоту не потратиться? А мы люди новые, надо сначала пристойное место в городе занять, а потом уже деньги на ветер пускать!
— А для того, чтобы важное место занять, тебе надо в городе себя проявить, — неожиданно серьёзным тоном сказала Руфилла, — чтобы все о тебе узнали, какой ты энергичный и способный человек, и будешь незаменимым.
Тиберий едва не поперхнулся от неожиданности.
Руфилла будто спохватилась и принялась щебетать прежним восторженно-умоляющим тоном:
— Ты же у меня такой умный, такой хороший, самый лучший!
Вот так, пожил спокойно! Но супруга права, ему следует проявить себя в городе. Но как? Это же на войне всё просто, там у него получалось. А здесь что такого надо сделать? Ходить по обедам Филоклида, смеяться над его несмешными шутками и восхищаться дрессированной собачкой Ливии? Так что ли достигают успеха на гражданском поприще? Да и надо ещё попасть на те обеды, о которых он только покамест наслышан. Кто он сейчас такой? Ветеран с занимательными военными байками? Тут полгорода — потомки ветеранов, от дедов-прадедов и не такого наслушались.
Интерес к декуриону в Филиппах быстро сошёл на нет. Ну воевал, интересные подробности о Дакийской войне поведал. Ну мельница Домиция досталась. Подумаешь. Выбиваться в высшее общество придётся долго, а он уже не мальчик.
В следующем году в Филиппах назначено очередное избрание пятилетних дуумвиров, а значит будут ревизироваться списки декурионов. Но ценз немаленький. Денег у Тиберия на сей «лёгкий» путь не хватало. Имелся другой — избраться в эдилы. После года в должности эдил зачислялся в ряды городских декурионов.
К выборам этого года Тиберий не успел, да и не избрали бы вчера приехавшего. Нужно проявить себя, примелькаться к следующей весне.
Как?
Он грустно прикинул, какую сумму может потратить на мозаику, чтобы и прилично было и не разориться. И сказал жене тоном, не терпящим ни малейших возражений:
— Я всё решил! Закажем у мастера простой узор с меандрами и цветами. В триклинии пусть будут розы, а в атрии, ладно, египетские лотосы!
Руфилла уставилась на него с недоумением, а Тиберий невозмутимо показал ей мешочек с монетами, да и завязал его покрепче. Жена скорчила обиженное личико и приготовилась ругаться, но тут на пороге появился один из домашних рабов и заявил:
— Господин, к тебе посетитель.
— Кто? — удивился Тиберий.
Он никого не ждал.
— Калвентий Басс.
Тиберий приподнял бровь, посмотрел на жену. Та состроила многозначительную гримасу: «Вот! Давай, цепляйся!»
Как у неё всё просто.
— Зови в таблиний, — велел Тиберий, — иду туда.
Таблиний — кабинет хозяина дома.
Беседа с иринархом вышла недолгой. Проводив его, ветеран вернулся к жене. Был он задумчив.
— Что там? — спросила Руфилла.
— Проявить себя надо, значит… — пробормотал Тиберий, — вот, как говорят — на ловца и зверь бежит. И всё бы хорошо, кабы…
Он замолчал.
— Кабы что? — продолжала выпытывать Руфилла.
— Кабы не зверь.
— Какой?
Он не ответил. Покусал губу, посмотрел на танцующих котов.
— А может раз на раз-то не придётся? Эй, подайте тогу!
Глава II. Мусорщик
Фессалоникея, провинция Македония
Этот город более известен, как Фессалоники, так назван царём Кассандром в честь его жены, дочери Филиппа II. Название периодически незначительно видоизменялось. Под именем Фессалоникея город упомянут в «Географии» Страбона.
— Попробуй вот так, господин. Ловчее будет, — кожевенник Демострат прижал левую руку Диогена к столу и Луций, наконец-то, смог затянуть ремешок, — вот, видишь.
Диоген поднял на уровень глаз культю предплечья с надетой на неё «рукой» из железа, дерева и кожи. Медленно повращал, осматривая со всех сторон.
А неплохо. Он, конечно, надеялся на большее, очарованный рассказами людей, что «сосватали» ему Демострата. Но другие, с которыми он делился своими переживаниями насчёт «железной руки», участливо вздыхали и только качали головами. Таких было большинство. А некоторые прямо говорили:
— Да разве ж кто сделает тебе такое?
Но Луций не сдавался. Он свято верил в то, что расхваленный мастер сотворит ему чуть ли не живую руку, надо лишь доходчиво объяснить, чего желает заказчик. Чертёж нарисовать. И всё будет.
Когда его свели с первым кузнецом, он ему битый час рассказывал историю Марка Сергия Сила, прославленное имя которого опозорил презренный потомок.
Правнук полководца Марка Сергия Сила — Луций Сергий Сил, более известный, как Катилина, составил заговор против Республики, раскрытый Цицероном.
Марк Сергий во вторую войну с пунами потерял правую руку, был ранен двадцать три раза (Луций это особо подчёркнул), дважды попадал в плен к
