Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс
* * *
После того как кошмарный ужин наконец завершился, я почти бегом бросился в свою комнату, словно за мной гнались призраки моего будущего. По пути отец, с видом человека, выдающего амуницию перед битвой, сунул мне в руки новый, дорогой коммуникатор. «Не потеряй», — бросил он и удалился.
Заперев дверь, я прислонился к ней спиной и закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Потом, медленно сползши на пол, включил устройство. Первым делом — Лане. Пальцы дрожали.
«Со мной всё хорошо. Завтра утром возвращаюсь в академию. Всё объясню. Обещаю».
Отправил. Затем такие же лаконичные сообщения полетели Зигги и Громиру. Силы на большее не было.
Потом я плюхнулся на кровать лицом в подушку и попытался представить свое будущее. Мозг, предатель, тут же услужливо нарисовал картинку.
Я лежу в огромной императорской постели, закутавшись в шелковое одеяло по самую шею. Поза робкая, ноги поджаты. Дверь с тихим скрипом открывается, и входит Мария. Она уже в ночной рубашке, её алые волосы распущены по плечам. На лице — торжественное и властное выражение.
«Я так долго ждала эту ночь, Роберт», — говорит она сладким, но не терпящим возражений голосом.
Она медленно подходит к кровати, её пальцы ложатся на край одеяла. Я зажмуриваюсь и весь цепенею, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Она мягко, но неумолимо стягивает шёлк с моего плеча…
«НЕТ!»
Я резко замотал головой, как бы отгоняя навязчивую муху, и сел на кровати, пытаясь выкинуть этот унизительный бред из головы.
— Ах, мне так давно не дарили цветы, — вдруг саркастически продекламировал я вслух, пародируя томный вздох принцессы.
И тут же сдержать смех было невозможно. Горький, истерический хохот вырвался из груди. Я повалился на подушку, зарылся в неё лицом, чтобы заглушить свой собственный ржач, сотрясавший всё тело. Слёзы от смеха и отчаяния текли по щекам. В этом смехе было всё: абсурдность положения, страх перед будущим и дикое, нелепое осознание того, что моя жизнь превратилась в какой-то извращённый фарс. И единственным адекватным ответом на всё это мог быть только такой, сумасшедший, удушливый смех в подушку.
23 сентября. 09:00
Утро началось с тихой, почти церемониальной суеты. Мы с Сигрид собрались молча, будто оба участвовали в заговоре. Завтрак прошёл в том же гнетущем настроении, что и ужин, только мать украдкой вытирала слёзы, а отец смотрел в свою тарелку с каменным лицом.
Когда мы вышли к карете, родители вышли проводить. Мать бросилась обнимать нас обоих, её пальцы вцепились в мою куртку.
— Я так счастлива, что ты вернулся, — прошептала она, и её голос дрожал. — Береги себя.
Я неловко похлопал её по спине, всё ещё не в силах полностью принять эту новую, эмоциональную версию человека, которого всегда знал как холодную и отстранённую.
Отец стоял поодаль. Когда подошла очередь прощаться, он лишь кивнул, сунул руки в карманы и буркнул, глядя куда-то мне за плечо:
— Не забывай о целомудрии.
Вот так. Ни «удачи», ни «будь осторожен». Просто напоминание, что моё тело теперь — государственная собственность. Я лишь фыркнул в ответ и заскочил в карету. Сигрид последовала за мной, и через мгновение экипаж тронулся, увозя нас от поместья и всего этого безумия.
Когда мы выехали за ворота и дом скрылся из виду, напряжение немного спало. Сигрид откинулась на спинку сиденья и посмотрела на меня.
— Ты как? — спросила она без предисловий.
— Пойдет, — буркнул я, глядя в окно на мелькающие деревья. — А ты?
— Тоже, — тихо ответила сестра.
В карете повисла неловкая пауза. Нужно было её разрядить.
— То есть теперь ты будешь защищать меня от похотливых девушек? — пошутил я, повернувшись к ней с кривой улыбкой.
Сигрид фыркнула, и в её глазах на секунду мелькнула искорка старого, знакомого высокомерия, смешанного теперь с долей чёрного юмора.
— Ха, буду. Придётся. Буду отгонять их метлой, как назойливых гусей.
— Да, будет весело, — вздохнул я, снова глядя в окно.
— Будет, — парировала Сигрид. Её голос приобрёл язвительные, почти злорадные нотки. — Учитывая, что ты на первом курсе. У тебя на этой неделе экзамены.
Сначала моё сознание просто отказалось обработать эту информацию. Оно было занято образами матриархата, политических интриг и брака с императрицей. А потом эти слова, как ледяная стрела, вонзились прямо в мозг.
— Чего⁈ — я повернулся к ней так резко, что чуть не сломал шею. В глазах потемнело. Экзамены. Обычные, дурацкие, академические экзамены. После всего, что произошло. После измерений, битв, возвращения с того света и помолвки с будущей правительницей империи… меня ждали… экзамены. Это было настолько абсурдно, настолько нелепо и так идеально венчало весь мой личный ад, что я просто бессильно откинулся на спинку сиденья и застонал, глядя в потолок кареты. Похоже, мир не собирался давать мне передышки. Ни по какому фронту.
23 сентября. 15:00
Карета плавно остановилась у знакомых массивных ворот Академии Маркатис. Мы с Сигрид вышли, и экипаж тут же тронулся в обратный путь, оставив нас наедине с призраками прошлого и пугающей неизвестностью будущего. Я вдохнул влажный, прохладный воздух, пахнущий озером и магией.
— Волнуешься? — спросила сестра, поправляя перчатку.
— Есть такое дело, — честно признался я, сжимая в кармане новый коммуникатор.
Я достал его и снова проверил экран. Никаких ответов. Ни от Ланы, ни от Громира, ни от Зигги. Пустота. «Наверное, подумали, что я мошенник, — мелькнула мысль. — В этом мире ведь наверняка есть ушлые ребята, рассылающие сообщения от имени „воскресших“ баронов, чтобы развести на деньги».
Мы пошли вглубь территории, и с каждым шагом привычная атмосфера академии обволакивала меня, смешиваясь с горечью возвращения. Мы прошли мимо парка, откуда доносились возгласы студентов, занятых физкультурой — кто-то бегал, кто-то практиковал простейшие заклинания на скорость. Проплыли мимо шумных фонтанов, где вода танцевала в воздухе, принимая причудливые формы. И вот, наконец, вышли на центральную площадь, вымощенную белым камнем и ведущую к главному зданию с его
