Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс
Я стоял в полном ахуе, не в силах вымолвить ни слова. Моя жизнь только что была перечёркнута и переписана за несколько секунд.
— Я слышала, ты возвращаешься в академию завтра?
— Да, — выдавил я.
— Хорошо, — улыбка снова, как по волшебству, вернулась на её лицо. — У меня в субботу на этой неделе день рождение. Потому в пятницу ты освобождён от учёбы. Я буду тебя ждать во дворце.
Как так вышло? — билось в висках. — С утра я был просто вернувшимся бароном, а теперь я… собственность?
— А если я откажусь от брака, — вдруг вырвалось у меня, прежде чем мозг успел оценить всю глупость этих слов.
— Что? — лицо Марии продолжало улыбаться, но её выражение буквально искривилось от сдерживаемого гнева. Глаза стали узкими, как щёлки.
— Эм. Я…
— Я сделаю вид, что барон счастлив услышать такую новость и почтёт за честь стать членом императорской семьи, — её голос стал тихим, металлическим и невероятно суровым. — И его слова дурны исключительно от шока. Вы должны понимать, что любовь — это роскошь, которой аристократы не обладают. Но мы постараемся полюбить друг друга. Барон сам сказал, что я красивая. Я за собой ухаживаю и пользуюсь самой дорогой косметикой. Я умна, образована, порядочна, знаю этикет и танцы. Вам стоит понимать, кому Вы только что хотели отказать.
— Я не хотел задеть Вашу гордость.
— А Вы задели, — сухо отрезала Мария. — Я вышлю Вам приглашение на своё день рождения! Оденьтесь прилично и повторите танец. Вы станете моим партнёром на этот вечер. И… император объявит всей империи о нашей помолвке, которая состоится в октябре. Помните. Вы — собственность империи и мой муж. В будущем станете моей рукой, когда я буду править империей. Расписание свиданий мы составим после моего дня рождения. Наша женитьба была запланирована уже много лет назад. Так что Вы не имеете право мне отказать!
— Мария, прошу Вас… успокойтесь. Вы вся дрожите.
Я машинально протянул руку и взял её за ладонь. Она вся тряслась от злости, её плечи и руки содрогались мелкой дрожью.
— Я… — она тяжело выдохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Для меня эта новость — шок. Мне нужно многое обдумать. Вы и меня поймите.
— Да. Я была вспыльчива.
— Вы ведь тоже не горите желанием выходить за барона, потому что так обязывает долг. Вашему сердцу тоже хочется любви. Потому…
— Я дам тебе время принять свою судьбу! — резко прервала она меня. — Вы можете идти.
Мария отвернулась от меня и с надменным видом задрала носик, изящно протянув мне руку для прощального поцелуя. Я, действуя на автопилоте, поднёс её холодные пальцы к губам. Потом развернулся и направился к выходу, чувствуя себя опустошённым и разбитым.
Но не успел я сделать и трёх шагов, как услышал её стремительные шаги. Она подбежала ко мне сзади и схватила за руку.
— Я была груба. Я очень нервничала. Вы мне нравитесь, и к этому дню я готовилась очень долго. Потому прошу, не обижайтесь на меня. Могли бы Вы остаться со мной ещё немного? — в её голосе снова появились те же нотки, словно лисичка пыталась выманить меня из укрытия.
Я замешкался, глядя на её искренне — или прекрасно сыгранное — раскаяние.
— Вы знали, что выйдете за меня, с самого начала?
— Да, — тихо сказала Мария. Она потянула мою руку к своей щеке и прижалась к моей ладони. Её кожа была удивительно мягкой и прохладной. — Я ждала очень долго нашей встречи. Окажите мне честь, переступите порог этикета и приличия. Могу я Вас обнять?
— Да, — согласился я, уже не в силах сопротивляться этому водовороту эмоций.
Мария обняла меня, прижалась щекой к моей груди, и я почувствовал, как напряжённое дрожание в её теле постепенно утихает. Я нерешительно, почти боясь прикоснуться, обнял её за открытые плечи, чувствуя тонкость её костей под шёлком платьем. Она пахла дорогими цветами и властью. А я стоял, заложник в ловушке из бархата и долга, и думал лишь об одном: как, чёрт возьми, мне теперь быть с Ланой?
Фансервис. Лор мира. 2 Кон-лист
Сказание о Заре и Тени: Рождение Магии и Падение Человечества
Прежде чем империи вознесли свои шпили к небесам, мир был юным и безмятежным садом, куда богиня Эвелин, нареченная Зарей Мира, проливала свой свет. Она была воплощением тепла, что растопляет зимний лёд, света, что разгоняет тьму, и безграничной любви ко всему сущему. Под её взором люди жили в гармонии, не зная ни голода, ни страха. Это была эпоха Первого Рассвета, золотой век, воспетый в легендах.
Но у всякого света есть своя тень. Брат-близнец Эвелин, Эрик, Властелин Первозданных Стихий, повелевал дикой, необузданной природой — яростью вулкана, глубиной океана, свирепостью урагана. И если Эвелин любила людей за их доброту, то Эрик восхищался их страстью, силой и порывом. Он видел в них не детей, а младших партнёров в великом танце мироздания.
И однажды, сердце Повелителя Стихий, никогда не знавшее уз, воспылало страстью к смертной девушке — искусной охотнице, чья душа была столь же свободна и неукротима, как ветер в горах. Но девушка, видя в его любви не творение, а одержимость и жажду обладания, отвергла бессмертного бога. Она отдала своё сердце простому смертному.
Этот отказ стал искрой, упавшей в пороховую бочку божественной гордыни. Ярость Эрика была столь велика, что затмила солнце. «Вы, жалкие твари, предпочли грязь моему величию⁈ Так познайте же всю горечь моего отвержения!» — проревел он, и его сила, некогда созидающая, обратилась на извращение самой сути жизни.
Из-под его руки хлынула Тленья Пена — магический яд, искажающий плоть и душу. Мирные звери вздыбились, превращаясь в уродливых, агрессивных тварей — первых монстров. Леса, некогда дававшие приют, стали полниться щелкающими клыками и шипами, а реки — скрывать в своих глубинах чешуйчатых убийц. На мир опустилась Эпоха Тени.
Эвелин, увидев творение брата, вскричала от ужаса и скорби. Она не могла уничтожить детей Эрика, ибо они тоже были частью мира. Но и оставлять своих любимых людей беззащитными
