Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»

Богиня на парном молоке

Август – по-белорусски «жнивень». Жнут хлеба. Но бывает, что в первой декаде месяца уже заканчивают уборку: все зависит от лета, щедрости солнца и количества дождей. Нынешнее лето выдалось, что называется, милостью божьей. С мая по июль стояла ровная жаркая погода, в меру перемежаемая теплыми грозовыми дождями без сильных ветров и града. Густые ровные хлеба поспели невиданно рано, и уже двадцать пятого июля в Красовщине справили «зажинки» – сжали первый сноп и по вековой традиции водили вокруг него хюроводы. Потом сноп установили в колхозной конторе.

А сейчас он ожидал для себя напарника – последний сноп урожая. Подошли «дожинки». Отметить их широко предполагалось по нескольким уважительным причинам. Колхоз «Партизанская слава» первым в районе провел зимой укрупнение и первым собрал сейчас хлеба с площади почти в тысячу гектаров. На широких массивах оказалось удобно применить новейшие приемы земледелия, например, подкормку посевов с самолета. Из многих деревень приходил народ смотреть, как юркие «кукурузники» сыплют с неба на поле разноцветные минеральные удобрения.

И опять же впервые использовали на уборке в едином кулаке сразу шесть комбайнов. Стальной отряд могучих машин за пять дней скосил и обмолотил все озимые хлеба. Конными жатками и серпами пришлось только обкашивать закраины. Самое же главное, контрольное взвешивание показало немыслимый прежде в здешних местах урожай: по двадцать центнеров зерна с гектара. Сто двадцать с половиной пудов – такое и не снилось мужику-единоличнику.

…Председатель колхоза Иван Григорьевич Мойсенович и члены правления в пятницу третьего августа сидели в конторе, обсуждая план проведения праздника. Ожидались многочисленные гости, в том числе из обкома и облисполкома, чтобы вручить колхозу переходящее Красное знамя, завоеванное в соревновании на уборке. Не исключался приезд самого секретаря обкома – человека в республике легендарного, отважного героя подпольной борьбы в Западной Белоруссии еще в предвоенные годы. Его имя было известно любому крестьянину. Подвиг этого человека, казнившего своей рукой подлого провокатора прямо на судебном процессе в Вильне, где тот давал показания против арестованных коммунистов, прогремел тогда по всему миру. И мир поднялся против смертного приговора, вынесенного белопольским судом тяжело раненному, революционеру, схваченному у здания суда. Устрашенные всенародным гневом, власти не посмели казнить патриота, а приход Красной Армии в тридцать девятом году избавил его от пожизненной каторги.

Вот такого гостя надеялись увидеть в «Партизанской славе». Прибывала большая делегация колхозников соседней братской Литвы: предстояла взаимопроверка выполнения договора*о соревновании. Съезжались руководители и передовики всех колхозов района. Ясно было, что не минуют такое событие корреспонденты газет и радио. Наконец, областная филармония присылала большую труппу артистов.

Руководители колхоза сбились с ног в своих многочисленных и радостных заботах. Намечалось после торжественного митинга всем участникам отправиться на поле, где лучший комбайнер скосит последнюю делянку ржи, и зерно из его бункера ляжет в ярко украшенный кузов автомашины последним плановым хлебом Родине.

К этому кульминационному моменту оркестр местной средней школы уже целую неделю разучивал днями и ночами разные торжественные мелодии, чем доводил до умопомрачения деревенских петухов: самостоятельно они уже не кукарекали, а обязательно ждали сигнала трубы и только тогда горланисто включались в общую какофонию звуков. Трех петухов уже прирезали из-за их безнадежной испорченности.

Предметом гордости оркестрантов являлся новенький саксофон, но директор школы временно запретил его употребление. По жалобе заведующего фермой. Дело в том, что саксофонные рыдания угнетающе действовали на племенного быка Геринга. Он скорбно ложился на подстилку, начинал мелко вздрагивать всей тушей и вообще надолго терял всякую форму вожака коровьего стада.

Но какой праздник может быть без ярких плакатов и мобилизующих лозунгов? В клубе между тем не висело ни одного приличествующего моменту лозунга. Не * было и приветственных транспарантов над въездной аркой у парома через Неман. Трибуна на сельской площади сиротливо выпячивала голые дощатые бока. А художники в деревне имелись, однако председатель отмахивался от услуг доморощенных живописцев. Сегодня на правлении он опять отмел в сторону тревожные напоминания.

– Ясно вам сказано, что художник будет! Специалист, а не мазила. Вот бумага, если не верите.

На официальном бланке со штампом «Областные художественно-оформительские мастерские» значилось: «Сообщаем, что согласно заключенному договору от 15 июля 1951 г. к вам командируется не позднее 3 августа художник-оформитель Слуцкий Лев Самуилович. До этого срока вам надлежит перечислить на наш текущий счет сумму, обусловленную договором».

– Бухгалтер, деньги перечислены? Ну, значит, порядок. Видите, не позднее третьего числа… А третье еще не кончилось, к вечеру явится этот Лев. И с ходу подключим его к делу. Краски есть, олифа есть, красное полотно имеется, всякие там гвоздики-шурупчики тоже найдутся.

– И двух помощников я тоже буду иметь? – спросил от порога незнакомый голос.

Там стоял незаметно вошедший розовощекий молодой человек с курчавой шевелюрой и в дружелюбной улыбке демонстрировал свои золотые зубы. Он поставил чемоданчик у порога и сейчас рылся в кармане многоскладчатой вельветовой куртки. Потом подошел к Мойсеновичу.

– Я – Лев Слуцкий из худмастерских, вот мое командировочное удостоверение. Вот и личное, если желаете. Что мне требуется? Простор, воздух, ваши соображения, если они есть, а также парное молоко.

– Молоком хоть залейтесь, этого добра хватит, – улыбнулся Иван Григорьевич. – Коров подоят, и пойдем ужинать.

– Я не о том. Я не пью парное молоко, хотя пью все другое, кроме теплого керосина. А молоком я развожу краски. Это придает красному колеру нежный оттенок девичьего румянца. Видели в городе панно у почты, где девушка выиграла на облигацию автомобиль и предлагает его жениху в приданое? – Ну так это моя девушка. Через два часа вы будете иметь такую же богиню, и она протянет с фронтона арки навстречу вашим гостям сдобный хлеб-соль.

– Гм! – крякнул председатель. – Мы думали это сделать, так сказать, наяву.

– И делайте на здоровье! Хотя подозреваю, что его засунут в какой-нибудь ответственный багажник и забудут через десять или даже через пять минут. А моя девушка целый праздник будет с высоты напоминать гостям о вашем гостеприимстве..

Когда художник в сопровождении парторга ушел, скромно сидевший в уголке лысоватый мужчина попросил у Мойсеновича документы Слуцкого.

– Соответствуют? – спросил председатель.

– Тютелька в тютельку. Но перепроверить не лишнее. Закажите-ка по срочному Гродно, номер телефона мастерской указан на их бланке.

Вскоре он объяснил в трубку:

– Это из колхоза «Партизанская слава». Ждем вашего посланца. Выехал? Хорошо. Мы его собираемся встретить на станции, так как он выглядит, чтобы не разминуться? Золотые зубы? Так. А волосы какие? Курчавые. Запомним. В чем одет,