Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»

– Кстати, о генералах! – вдруг громко сказал Дмитрий и кашлянул. Алексей глянул на него в зеркальце: брат коварно подмигивал. – Подходил ко мне сегодня в обкоме командующий армией, генерал-полковник. На коньячок звал домой после бюро, да я ему напомнил,- что не люблю коньяк – у меня и нему аллергия. Ну тогда, говорит, моя Ксения тебя домашней вишневкой угостит. Она, говорит, все вспоминает, как ты с ней мазурку плясал на рождении внука.

– По… посетили товарища генерал-полковника? – с почтительным придыханием спросил Женя.

– Так некогда же было, пирог ждал у Татьяны. Пообещал в следующий раз навестить старика.

– Помню я его, – включился Алексей, – по прошлому приезду. Ты его все на биллиарде громил, частенько приходилось ему нырять под стол.

– Сегодня я его в гости пригласил – сезон на уток начинается. Правда, стреляет он довольно дрянненько. Вообще генералы редко хорошо стреляют – разучиваются.

– Так ты потренируй его, – посоветовал Алексей, – ты же снайпер был на весь фронт.

Шофер осторожно скосил глаза на своего шефа в легкомысленной пестрой распашонке. А Дмитрий безжалостно продолжал:

– Кстати, о снайперстве. Оказывается, маршал меня не забыл: генерал от него привет передавал сегодня.

– Еще бы ему забыть! – хмыкнул младший Вершинин. – Маршал же лично орден тебе вручал.

– Какой маршал? – опять на придыхании спросил Женя.

– Один у нас был маршал на Втором Белорусском: Константин Константинович, – равнодушным голосом пояснил Дмитрий.

Машина уже шла просто по инерции. Женя сидел боком – само почтение.

Перегной

Переехавшая в начале 1946 года в Польшу семья Шпилевских задержалась здесь недолго. Народные власти без особого восторга встретили пана Августа, выдворенного из советской страны, как стало известно, за весьма и весьма неблаговидную деятельность. Уличенный вскоре в крупной спекуляции золотом и алмазами на Познанском черном рынке, пан Август не стал дожидаться повестки к следователю, а мобилизовал остатки валюты, наплевал на подписку о невыезде и через Балтику уплыл с семейством в Лондон, под крылышко печально знаменитого эмигрантского правительства. Был удостоен личного приема у его главы Миколайчика, где достойно рае- писал свои кратковременные контакты с «лесными братьями». В его интерпретации банда Бородатого оказалась чуть ли не регулярной частью любезной сердцу Миколайчика «Армии Крайовой» – оплота борьбы против большевизма.

К этому времени польское эмигрантское правительство, никого собой не представлявшее, порядочно надоело британским властям и питалось уже в основном разовыми подачками «Интеллидженс сервис». В апартаментах лидеров эмигрантского правительства слонялись десятки типов – бывшие земельные магнаты и банкиры, адвокаты и миллионщики, служаки генерала Андерса, опозорившего польский военный мундир отказом сражаться с фашистами на советско-германском фронте. Они стыдливо пробрались в туманный Альбион через Иран и преспокойно получали здесь английские пайки, пока их братья по крови отважно сражались за свою родину в рядах созданного на советской земле Войска Польского.

К мундирной категории дармоедов-эмигрантов и было приковано пристальное внимание «Интеллидженс сервис». Как-никак майоры и ротмистры, поручики и хорунжие умели держать в руках оружие и выполнять воинские команды. Они заполнили классы и тренировочные полигоны разведшкол. Особенно много их оказалось здесь после воинственной фултонской речи Черчилля в 1946 году. И вскоре десятки агентов британской секретной службы польской национальности были заброшены в Прибалтику, в западные районы Украины и Белоруссии. Явочных квартир им здесь хватало: родственники и друзья в городах и селах, единомышленники в лесах и болотах из числа недобитых буржуазных националистов.

Но большинству агентов из числа выкормышей Миколайчика и андерсовцев был уготован быстрый и сокрушительный провал. Вгрызались в почву и довольно долго вредили такие типы, как Могилевский – «Дударь». Однако это была американская агентура, подготовленная по другой методе и из другого сырья. Конкурирующая «Интеллидженс сервис» вынуждена была в конце концов взять на свое вооружение ту же методику, больше того, решила перещеголять заокеанских коллег новизной приемов в подборе и обучении разведчиков, брать на службу молодых, которые не были скомпрометированы сотрудничеством с гитлеровцами и потому не оставили за; собою следа. Вместе с тем, они должны были безупречно знать местные языки, обычаи, жизненный уклад – вплоть до таких мелочей, например, что «там», на Востоке, принято в застолье чокаться рюмкой, а не поднимать ее с кличем «прозит!» салонным жестом… Так в поле зрения английской разведки попали старшие дети эмигрантов.

Безудержная фантазия пана Августа насчет энергичного участия в вооруженном подполье имела следствием то, что он получил патент на содержание часовой мастерской, а его семнадцатилетний сын Казимир был определен на казенный кошт в частный университет на славянский факультет. Потекла довольно сытая жизнь лондонских обывателей.

Сначала Казимиру нелегко было учиться и дышать университетским воздухом; он почти не знал английского языка. Это вызывало.насмешки однокурсников, вконец испортивших болезненно самолюбивый характер парня. В отместку недоброжелателям он стал напористо изучать бокс, всерьез занялся гимнастикой, сбросил до последней унции прежние жировые отложения, и уже через год редко кто осмеливался поддразнить его в разговоре. Следовал короткий «хук», и обидчик попадал в нокдаун. Однажды его даже исключили за драчливость, но пан Август куда-то отнес уникальные настольные часы викторианской эпохи, и Казимира восстановили. И пополнилась бы через пару лет бесчисленная армия лондонских клерков в белых воротничках еще одним собратом, не попади пан Август под колеса двухэтажного столичного автобуса.

Казимир пошел по знакомому адресу в унылый особняк агонизирующего эмигрантского) правительства с целью попросить денег на похороны отца. Он получил пять фунтов стерлингов на оплату катафалка и ксендза, а заодно сообщение о прекращении выплаты средств «на университет. Глубоко удрученный и одновременно взбешенный, Казимир спустился в вестибюль и здесь услышал ворчливый голос швейцара:

– Hex млоды пан лучше вытирает обувь, я не каторжный вылизывать эту английскую слякоть.

Не раздумывая, Казимир дал ему основательного пинка и тут же был схвачен за плечо. Коренастый человек средних лет сказал ему по-польски, но с лондонским акцентом:

– Может быть, юный пан меня пожелает ударить вместо старика?…

Не дослушав, Казимир вкатил ему молниеносный прямой слева. Тот устоял, но отскочил и издали произнес:

– О-отлично! Где учились?

– Сейчас покажу! – остервенел парень и снова кинулся на незнакомца, но через секунду уже стоял в углу с вывернутыми назад руками. Так произошел его первый контакт с джентльменом из «Интеллидженс сервис», нередко наведывавшимся к Миколайчику в поисках «свеженького материала».

Бутончик раскрылся

Через месяц после многочисленных бесед и проверок Казимир был