Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен

Практика. Чем бы вы занялись, если бы были уверены, что никто никогда не узнает, насколько хорошо у вас получается? Какое дело вы бы забросили, если бы не было возможности оценивать, прогрессировать, делать лучше? А чем бы занимались в этом случае? Что делали чаще всего?

Переход от принципа «все или ничего» к пространству для маневра

Так что насчет корзины достижений? Она все еще на месте. И она все еще важна для нас. Но даже роясь в этой корзине, мы можем отделить то, что делаем, от того, кем являемся. Доктор Патрисия Ди Бартоло с коллегами из колледжа Смита выяснили, что принцип «я есть то, что я делаю», который официально называется условной самооценкой[191], имеет два вида.

Первый – самооценка, основанная на успехе. Она зависит от результатов: сколько денег я заработал в этом году? правильно ли я питался сегодня? удалось ли мне быть адекватным на дне рождении Джули или снова вел себя странно?

Второй – самооценка, основанная на деятельности, где ценность зависит от того, насколько мы целеустремлены и продуктивны. Когда я прочитала эти определения, у меня будто лампочка над головой загорелась – существует так много людей с моей проблемой, что у нее появилось название.

Условная самооценка «работает», когда у нас все получается, когда же мы сталкиваемся с неизбежными жизненными проблемами и неудачами, с осознанием, как мы по колено застряли в том, что (позаимствуем выражение у Дэвида Фостера Уоллеса[84]) «мы, черт возьми, просто людишки»[192], она категорически не работает.

Познакомьтесь с Питером. Питер пришел ко мне, потому что его нежелание высказываться на рабочем месте начало влиять на карьеру. Начальник сказал ему: «Тебе нужно больше проявляться». Это заставило Питера задуматься и осознать: больше невозможно скрываться у всех на виду – люди замечают его и то, что он молчун.

Одна из проблем Питера – он упорно заставлял себя производить впечатление на других. Прокручивал в голове фантазии, как люди стоя аплодируют на конференциях. В мечтах он на еженедельных совещаниях выдает мудрые высказывания одно за другим, и все вокруг изумляются, он переворачивает мир тех, кто сидит с ним за столом переговоров.

В детстве Питера постоянно травили: за лишний вес, за то, что он новенький в классе, за то, что иммигрант, и, как ему казалось, просто за то, что он был самим собой. За ним охотились, в него плевали, над ним смеялись – снова и снова окружение указывало, что он неполноценный – недостаточно хорош, чтобы стать частью этого племени, что бы он ни сказал или ни сделал.

Издевательства кромсают нашу самооценку с хирургической точностью, нам не только говорят в лицо, что мы неполноценные, но при этом еще и отвергают. Это полная противоположность социальной безопасности, которую жаждет мозг. Учитывая годы издевательств, неудивительно, что Питер четыре десятилетия спустя захотел, чтобы коллеги закрыли ту главу детства и убедили его: «Ого, Питер, а ведь ты на самом деле потрясающий».

Но против Питера работали три вещи. Во-первых, его сверхвысокие стандарты продуктивности. Они не просто настраивали его на неудачу, но и вдобавок заставляли воспринимать каждую неудачу на свой счет. Чтобы почувствовать себя полноценным, Питеру нужно было, чтобы ему «аплодировали стоя с отвисшими от удивления челюстями», но он чувствовал себя из-за этого настолько подавленным, что на совещаниях боялся даже дышать, не говоря уже о том, чтобы вставить не такой уж уместный комментарий. Каждое потенциальное высказывание было для него народным голосованием о его ценности. Понятно, почему он молчал. Когда Питеру все же удавалось заговорить, нейтральная реакция коллег – они отводили взгляд, пассивно слушали и тайком поглядывали в телефоны (обычное дело на любых совещаниях) – заставляла его думать, что он полный неудачник.

Во-вторых, если наша самооценка условная, вопрос о собственной ценности всегда открыт. Любое действие воспринимается как оценка нашей личности, где можно поставить либо палец вверх, либо палец вниз. Нам постоянно приходится заново заявлять о себе – доказывать, что мы хороши, доказывать, что мы умны, что мы чего-то стоим, доказывать, что мы на своем месте, что мы справляемся. Это неизбежно приводит к тревоге, отрешенности и выгоранию.

В-третьих, цель Питера (произвести впечатление, быть любимым и уважаемым) зависела от реакции других людей. Но Питер не мог влиять на то, как люди будут его воспринимать. Когда мы полагаемся на реакцию людей или обстоятельства, находящиеся вне нашего контроля, мы теряем устойчивую позицию. Мы передаем свою ценность на аутсорс – позволяем другим заведовать этим вопросом. В случае Питера этими людьми были все, начиная от обидчиков в детстве и заканчивая коллегами на еженедельном совещании по понедельникам.

И напротив, мы укрепляем свою позицию, когда сосредотачиваемся на вещах, которые можем контролировать – приносить пользу, быть добрыми, хорошо делать работу ради, собственно, самой работы. Мы не можем контролировать чужие реакции, но можем контролировать наши действия. А сосредоточившись на собственных действиях – стремясь к мастерству ради мастерства, – мы не только с большей вероятностью получим хороший результат, но и, как ни парадоксально, с большей вероятностью получим положительную оценку.

В течение нескольких следующих месяцев, вместо того чтобы гоняться за восхищением, которое невозможно контролировать, Питер пытался управлять тем, чем может: приносить пользу, делиться знаниями, чтобы вместе решать проблемы, быть в курсе дел. Положение казалось шатким. Отбросив щит напускной значимости, он почувствовал себя уязвимым, словно какой-то хулиган из детства может выскочить из-под стола переговоров и плюнуть ему в лицо. Но он старался не делать большую ставку на свои комментарии на совещаниях. Есть тонкая, но существенная разница между «Я не дал хороший ответ» и «Я не дал хороший ответ». Мы еще поговорим об этом подробнее в десятой главе «От “неудачника” к вере в себя», но вот затравочка. Первый вариант – личное обвинение – возможные ответы неотделимы от личности. Во втором варианте все еще есть досада, но основное внимание уделяется ответу – есть здоровое разделение между действиями Питера и его ценностью. Каждый ответ может быть плохим, но это не значит, что Питер плохой.

Со временем он понял, что может частично отключить в себе желание управлять чужим мнением. Опять же не нужно менять все кардинально – достаточно небольших правок и откатов. Питер все так же наслаждается положительными реакциями – а кто бы не стал? У него все