Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен
Йо Йо Ма на верном пути. Долгие годы он придерживался одной позиции и пытался делать все правильно, но это не принесло удовлетворения, как вершина в облаках, до которой долго шел по крутому подъему. Не многие из нас виолончелисты мирового класса, но многие сталкиваются с похожей дилеммой: попытка сделать все правильно (а точнее, не сделать неправильно) была путеводной звездой, но в итоге привела к разочарованию, одиночеству и разобщенности. Мы чувствуем, что что-то не так, но не можем понять, что именно, и поэтому не меняемся. Чувствуем себя чужаками на чужой земле.
В пироге с разочарованием много кусков, но один из самых больших – наша чрезмерная сосредоточенность на производительности. Мы путаем свое дело с тем, кем являемся, определяем себя по тому, насколько хорошо мы что-то делаем. Как говорит психолог Дон Хамачек, мы склонны «переоценивать результаты и недооценивать себя»[176]. Метафорически выражаясь, мы кладем все яйца в корзину производительности.
Это и есть переоценка[177] – когда наша самооценка (как в целом, так и в конкретном моменте) зависит от нашего поведения, достижений и усердия в работе. Свою ценность можно определить по огромному количеству вещей: по зарплате, по должности, по тому, насколько правильно (или неправильно) мы питаемся, по тому, «хорошая ли вы мама», «хороший ли вы друг», по отражению в зеркале – список можно продолжать бесконечно.
Причем переоценка возникает из хороших побуждений. Конечно, мы гордимся своими достижениями. Мы хотим делать все правильно, потому что в глубине души это важно для нас. Соответствие собственным ожиданиям дает ощущение ценности и признания. Исследования показали, что работа над достижением целей приносит счастье[178, 179].
Но между отождествлением себя со своими достижениями – включением производительности и достижений в общую самооценку – и чрезмерным отождествлением, когда цели начинают управлять нами, очень тонкая грань. Самооценку начинают определять результаты и производительность, поэтому мы становимся нетерпимы к ошибкам – они показывают, будто с нами что-то не так.
Помните Гаса, дизайнера посуды из первой главы, у которого только два режима: ускорение и парковка? Это как раз его случай. Гас стремился к совершенству во всех сферах жизни. В частности, он сказал себе, что должен быть сверхкомпетентным во всем – грамотно руководить командой на работе, быть хорошим другом и проницательным мыслителем. Он боялся, что без постоянных наивысших результатов в работе и жизни его признают некомпетентным и он окажется на обочине. Он был настолько строг к себе, что, когда готовил квартальный отчет в последний раз, работал ночью. Он думал, что этот отчет – оценка не только его работы, но и его самого. Когда пришло письмо с отзывом, он лихорадочно его перечитывал в поисках подтверждения, что никто не отозвался о нем плохо.
В общении с друзьями было так же: Гас изо всех сил пытался казаться компетентным – выбирал вкусные сорта крафтового пива, предлагал классные рестораны, переводил темы разговоров на то, о чем читал в газете The New York Times. Так что его мозг всегда немного коротил, когда друзья дурачились и пародировали Йоду[69] или предлагали глупые имена для новой собаки друга Джейсона[70], потому что, как это ни парадоксально, он не чувствовал, что компетентен в глупостях. «Никто не хочет быть парнем, который не может подстроиться», – объяснил он. Невозможно работать и отдыхать одновременно.
И в работе, и в жизни Гас хотел использовать один и тот же набор инструментов: стараться изо всех сил, работать над собой, становиться лучше. Но, как и в случае с Йо Йо Ма (пока его не осенило откровение), Гас чувствовал неудовлетворенность и оторванность от других. Когда я предложила ему смотреть на жизнь не через призму производительности, а через что-то еще, он вопросительно посмотрел на меня. «Есть что-то еще?» – спросил он с искренним недоумением.
На вопрос Гаса есть как минимум два ответа: отношения и удовольствие. Чтобы вернуть себе свою жизнь и уйти от переоценки деятельности, придется переложить несколько наших образных яиц из корзины производительности в корзину отношений и удовольствия.
От производительности к отношениям
Начнем с отношений. История Гаса, как и история Йо Йо Ма, напоминает, что перфекционизм на самом деле – межличностная проблема, хотя выглядит как персональная. Фокусирование на результатах работы – Все ли я правильно делаю? Ошибся ли я? Как вам в целом, нормально? – мотивировано отношениями с другими людьми.
И это непреднамеренно. Мы не специально фокусируемся на целях и задачах вместо общения. Но наша генетика, опыт, культурные коды в совокупности создают распространенный способ мышления, который исследователи описывают как «агентность[71] превыше общения»[180, 181]. Например, мы можем получать пояса по карате один за другим, но перестать наслаждаться атмосферой товарищества на тренировках. Или так тщательно украшать гостиную, что гости будут бояться что-нибудь испортить. Мы могли бы быть одним из величайших музыкантов планеты и в один момент, прямо посреди концерта, осознать, как было у Йо Йо Ма: «Я знал, что могу просто остановиться, уйти со сцены и ничего не почувствовать, потому что мои действия были в отрыве от состояния здесь и сейчас»[175].
Как ни парадоксально, мы выбираем агентность, потому что ищем общения[182, 183]. Как и все люди на планете, мы хотим принятия, но откуда-то взяли идею, что, чтобы его получить, нужно приложить максимум усилий. Подсознание на глубоких уровнях шепчет нам, что, если мы будем действовать хорошо, мы тоже будем хорошими. Но наше самое заветное желание – быть принятыми без необходимости что-либо делать.
Только перфекционизм забывает добавить, что хорошие результаты не делают нас частью сообщества. У Гаса не было недостатка в знакомых, но ему не хватало отношений. У него были коллеги и даже друзья, но он не принадлежал по-настоящему ни к одной, ни к
