Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен
Правила, выдающие себя за ценности
Мы подробно поговорим о правилах в восьмой главе, а здесь положим начало. Истинные ценности – это пастор с проповедями, а не командир-диктатор. Но перфекционизм может превратить ценности в жесткие правила.
Вот простой способ узнать, произошла ли эта метаморфоза: ценность превратилась в правило, если она кажется принудительной – нужно, я должен, я не могу – и мы следуем ей, иначе будет плохо. Вот пример: мою клиентку Терезу воспитали благородным человеком, как она сама говорит, благодаря «тандему мамы с Богом». Но благородные черты преподносились как требование. «Если кто-то просит о помощи – бездомный просит доллар или друг просит посидеть с ребенком, – нельзя отказывать», – так ей говорили. Но при отсутствии свободы воли ценность перестает быть ценностью, она становится правилом, и тогда сложно говорить об истинном благородстве.
Западная культура XXI века не особо отделяет ценности от ожиданий других. В книге Симона Стольцоффа «Достаточно хорошая работа: возвращение к жизни после работы» (The Good Enough Job: Reclaiming Life from Work) приводится опросник Гэллапа, где у респондентов узнавали, как они определяют успех. Целых 97 % опрашиваемых согласились со следующим утверждением[167]: «Человек успешен, если он руководствуется собственными интересами и талантами, чтобы преуспеть в том, что его действительно волнует». Но когда их спросили: «Как, по вашему мнению, другие определяют успех?», не менее впечатляющие 92 % согласились с вариантом, что другие посчитают человека успешным, «если он богат, имеет блестящую карьеру либо прославился». Вывод: если мы считаем, что нас окружают люди, которые восхищаются только богатством, престижем и славой, довольно сложно придерживаться каких-то иных ценностей.
При всем при этом ваши родители, друзья, культурное наследие, политическая система или религия могут влиять на ваши ценности, но не могут определять их. Ценности вы всегда выбираете сами. Доктор Тухиг рассуждает о ценностях и правилах с точки зрения двух критериев[164]. Критерий правил отвечает на вопросы: соответствует ли это правилам? Достиг ли я X, Y или Z? Критерий ценности отвечает на вопросы вроде: позволяет ли это жить так, как я хочу? Таким ли человеком я хочу быть?
Картер бросил линейную алгебру и взялся за биологию (что принесло ему желаемую оценку «отлично»), но после он начал размышлять о своих ценностях, среди которых была ценность обучения. Когда я рассказала о Картере доктору Онг, она понимающе кивнула и сказала: «За признанием тебя “умным” столько всего тянется, что даже может противоречить ценности обучения. Чтобы учиться, нам необходимо задавать глупые вопросы, признавать, что мы чего-то не знаем. Когда клиент хочет двигаться в этом направлении, он начинает задавать больше вопросов и готовиться к экзаменам иначе: разбираться в материале, а не просто зубрить»[166].
Еще она сказала, что перфекционизм – чудесная вещь, ведь при переключении с желания сохранить ярлык «умный» на настоящую ценность обучения внешнее поведение может совсем не измениться. «Вы можете так же заниматься по три часа, но намерения будут другими. Вам интересно изучить тему, а не прокручивать мысль: “Господи, если я не отвечу правильно на экзамене, я тупой”».
Картер все еще разбирается в своих отношениях со статусом «умного», но на одном из сеансов он сообщил, что достиг внутреннего ощущения – им руководят ценности, а не ярлыки. Как-то на выходных Картер поехал в другой университет навестить свою девушку. «В субботу утром ее начало знобить, а к обеду она совсем разболелась. Мы планировали встретиться с друзьями, но я решил никуда не ходить, а поухаживать за ней. У меня не возникло никаких противоречий». Картер сказал, что остался бы с ней в любом случае, но, если бы он интуитивно чувствовал, что это потребность быть «хорошим партнером», если бы поведение определялось ярлыком или правилом – я должен быть хорошим партнером и заботиться о ней, – он бы расстроился из-за потерянной субботы. Но, поскольку Картер добровольно выбрал подавать лекарства и салфетки, обиды не было. Было немного грустно, что не удалось увидеться с друзьями, зато оба были в восторге, что чувство долга уступило собственному выбору.
7. Наши брошенные корзины
В живописном месте среди холмистых гор западного Массачусетса расположился Беркширский муниципальный колледж[168–171]. Одним ясным субботним утром весной 2021 года спортивный зал, где обычно проходят клубные баскетбольный матчи, преобразился. С одной стороны зала за столами, на которых были аккуратно расставлены контейнеры с инструментами, спиртовые салфетки и пластыри, сидели медсестры. С другой стороны ровными рядами на расстоянии около двух метров друг от друга стояли черные пластиковые складные стулья – зона наблюдения за пациентами после вакцинации. Так местные жители получали первую прививку от COVID-19, после чего их размещали в зоне наблюдения, чтобы немедленно среагировать на возможные побочные эффекты.
Подтянутый темноволосый мужчина в очках, синей хирургической маске и кепке, как у разносчика газет, сделал укол и направился в зону наблюдения. Он сел под баскетбольным кольцом напротив синей стены, обитой винилом, и положил рядом большой футляр для музыкальных инструментов, который принес с собой. Мужчина открыл футляр и достал виолончель. Он рассуждал так: ему нужно «убить» 15 минут, и он не мог оставить драгоценную виолончель в машине, зато мог наполнить эти минуты музыкой и сделать приятно окружающим – медсестрам, волонтерам, другим вакцинированным.
Он коснулся струн смычком – глубокий звук сперва медленно нарастал, а потом ускорился: «Прелюдия соль мажор» Баха. Живой, но успокаивающий звук – такой необычный для здешних стен, привыкших к судейским свисткам и скрипу кроссовок. Кто-то полностью погрузился в музыку и сидел, закрыв глаза, а кто-то, раз взглянув на музыканта, продолжил смотреть в телефон. Один пожилой мужчина поставил стул прямо напротив виолончелиста и, держась на расстоянии, внимательно слушал, наклонившись в сторону музыканта. Позже виолончелист сказал, что тому человеку, должно быть, «это было нужно», и он рад, что смог поделиться. «Я всегда рад помочь, когда людям нужна музыка. Именно за этим я здесь»[172], – сказал Йо Йо Ма.
Это был не первый раз, когда Ма использовал свой талант, чтобы успокоить и объединить людей во время пандемии. В первые дни он делился записями с хештегом #SongsOfComfort[68] в социальных сетях и призывал к тому же других музыкантов. Первой была композиция Дворжака «Going Home»[173]. Пока пандемия прогрессировала, Ма вместе с другом-пианистом Эмануэлем Аксом давали концерты для водителей автобусов, пожарных, медсестер и других работников социальных служб[174].
Потребность играть, чтобы объединять и поддерживать людей, была у него не всегда. Ма
