Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз
Тем не менее мой опыт показывает, что набожные люди – которые, судя по всем признакам, даже еще не приступили к пониманию аргумента от невероятности – впадают в трепет замешательства, а то и попросту теряют веру, столкнувшись со стихийным бедствием или серьезной эпидемией. В частности, людскую веру в какое-либо божество традиционно колеблют землетрясения, вот и декабрьское цунами тоже вызвало у многих мучительную переоценку ценностей, сопровождавшуюся вопросом: «Как могут верующие объяснить подобное?» Самым знаменитым из тех, кого якобы охватил этот трепет, был архиепископ Кентерберийский, глава Англиканского сообщества. Оказалось, что его оклеветала «Дейли телеграф» – печально известная своей безответственностью вредоносная газета, посвятившая многие дюймы своих столбцов сей затруднительной богословской задаче. На самом деле архиепископ не говорил, что цунами поколебало его собственную веру, он сказал лишь, что может понять усомнившихся.
Как нам напомнили сразу несколько обозревателей, самым известным прецедентом было лиссабонское землетрясение 1755 года, причинившее немало беспокойства Канту и побудившее Вольтера высмеять Лейбница с его философией оптимизма в своем «Кандиде». «Гардиан» опубликовала целый ворох писем в редакцию, начиная с письма от епископа Линкольнского, который молил Бога защитить нас от тех верующих, что будут «объяснять» цунами. Авторы других писем пытались заняться именно этим. Один священник согласился, что рационального ответа нет, а есть лишь намеки на объяснение, «постижимое только путем жизни в вере, молитве, созерцании и христианских поступках». Другой представитель духовенства ссылался на Книгу Иова и полагал, будто нащупал истоки объяснения страданий в той мысли святого Павла, что вся вселенная претерпевает нечто сходное с муками роженицы: «Доказательство существования Бога, опирающееся на разумный замысел, неизбежно оказалось бы несостоятельным, если считать вселенную чем-то уже окончательно готовым. Верующие люди воспринимают весь свой опыт как часть более масштабной истории, разворачивающейся в направлении пока еще невообразимой цели».
Неужели богословы получают свои деньги за такое? Что ж, он хотя бы не опустился до уровня одного профессора богословия из моего университета. Тот как-то раз в ходе телевизионного диспута со мной и моим коллегой Питером Эткинсом предположил, в числе прочего, что холокост – это способ, которым Бог дал евреям возможность стать смелыми и благородными. В ответ на это высказывание Эткинс, не сдержавшись, прорычал: «Чтоб тебе гнить в аду!»
Мой первоначальный отклик на переписку по поводу цунами был опубликован 30 декабря:
Епископ Линкольнский («Письма в редакцию», 29 декабря) просит оборонить его от тех верующих, которые станут пытаться объяснить произошедшую катастрофу. И он прав. Религиозные объяснения подобных трагедий варьируют от дурацких (воздаяние за первородный грех) до злобных (бедствия посылаются, дабы испытать нашу веру) и даже бесчеловечных (после лиссабонского землетрясения 1755 года вешали еретиков за то, что они вызвали гнев божий). Но я бы держался еще дальше от тех верующих, которые, не предпринимая попыток объяснять, все же остаются верующими.
В другом письме из той же подборки Дэн Рикман пишет: «Наука объясняет нам механизм цунами, но сказать, почему оно произошло, способна не больше религии». Здесь в одном предложении перед нами предстает сознание верующего человека во всей своей абсурдности. В каком таком смысле употреблено здесь слово «почему», что тектоника плит не сумела бы дать ответа на вопрос?
Наука не только знает, почему происходят цунами, она может дать нам и бесценную информацию о точном времени, когда они возникнут. Если бы крошечная доля налоговых льгот, расточаемых церквям, мечетям и синагогам, была израсходована на систему раннего оповещения, то десятки тысяч людей, теперь мертвых, были бы перемещены в безопасное место.
Давайте встанем с колен, прекратим пресмыкаться перед пугалами и воображаемыми отцами, посмотрим в лицо реальности и поможем науке сделать что-то конкретное в борьбе с человеческими страданиями.
Письма в редакцию должны поневоле отличаться краткостью, и мне не удалось застраховать себя от предсказуемых обвинений в черствости. Среди нападок, заполонивших рубрику писем на следующий день, был вопрос от женщины, поинтересовавшейся, какое утешение наука может дать отцу или матери ребенка, унесенного в море. Три письма были от врачей, имевших возможность справедливо заявить, что разбираются в людских страданиях куда лучше меня. Один из них изложил свое причудливо-буквалистское толкование дарвинизма: «Если бы я был атеистом, то не представляю себе, зачем бы я брался помогать тем, чьи гены могут конкурировать с моими». Другой ни с того ни с сего обрушился на науку, которая «клонирует овец и кошек». Третий атаковал непосредственно мою персону, отзываясь обо мне как о своем личном кошмаре: «Атеистический вариант стоящего на пороге свидетеля Иеговы. Безбожный аятолла. Господи помилуй!»
Я не имею обыкновения возвращаться за добавкой, но мне ужасно хотелось рассеять возникшее на пустом месте недоразумение, так что я отправил еще одно письмо, опубликованное назавтра:
Наука действительно не в состоянии предложить того утешения, которое ваши корреспонденты приписывают молитве, и мне жаль, если я показался бездушным аятоллой или обивающим пороги кошмаром («Письма в редакцию», 31 декабря). С точки зрения психологии искренняя вера в несуществующее может оказывать успокаивающее действие, но мне по наивности подумалось, что верующие должны были разочароваться во всемогущем существе, только что утопившем 125 000 невинных людей (или же во всеведущем, не сумевшем предупредить их). Конечно, если вы способны получать поддержку от такого чудовища, то я не собирался отнимать ее у вас.
Я простодушно полагал, что верующие, вероятно, будут склонны скорее проклинать своего Бога, нежели молиться ему, и что в этом можно найти некое мрачное утешение. Но я пытался, пускай и бесчувственно, предложить более добрую и конструктивную альтернативу. Возможно, проклинать некого. Возможно, мы предоставлены сами себе в мире, где тектоника плит и другие силы природы порой служат причиной ужасающих катастроф. Наука (пока что) не в силах предотвращать землетрясения, но она могла бы предупредить нас о цунами в День подарков достаточно заблаговременно для того, чтобы спасти большинство погибших и чтобы те, кто теперь скорбит о близких, не нуждались сегодня в
