Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз

Механизмы, автоматически и бессознательно создающие паутину, несомненно, возникли в результате эволюции путем естественного отбора. Естественный отбор – это не что иное, как дифференциальное выживание аллелей в генофондах. Следовательно, должна была существовать наследственная изменчивость по такому признаку, как склонность плести паутину. Рассуждая аналогичным образом об эволюции альтруизма путем родственного отбора, мы должны постулировать наличие генетической изменчивости по данному признаку. В этом смысле приходится говорить об «аллелях альтруизма», противопоставляя их аллелям себялюбия. А тут уж рукой подать до следующего недоразумения в моем списке.

НЕДОРАЗУМЕНИЕ 4: «ТРУДНО ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ ГЕН,

„ОТВЕЧАЮЩИЙ“ ЗА ТАКОЙ СЛОЖНЫЙ ПРИЗНАК,

КАК АЛЬТРУИСТИЧЕСКОЕ ПОВЕДЕНИЕ

ПО ОТНОШЕНИЮ К РОДСТВЕННИКУ»

Корень проблемы – в непонимании того, что именно имеют в виду, говоря о «гене того или иного поведения». Никакому генетику и в голову не придет, будто ген, «определяющий» какой-либо фенотипический признак вроде микроцефалии или карих глаз, несет полную и единоличную ответственность за формирование затрагиваемого этим признаком органа. Аномально маленькая голова микроцефала – все же голова, а голова слишком сложная штука, чтобы ее мог сделать один-единственный ген. Гены не работают изолированно, они действуют сообща. Целостный геном, воздействуя на свою окружающую среду, производит целостный организм.

Точно так же и «ген поведения X» может означать только различие в поведении двух особей. К счастью, именно такие индивидуальные различия и важны для естественного отбора. Говоря, к примеру, о естественном отборе альтруизма по отношению к младшим братьям и сестрам, мы имеем в виду дифференциальное выживание генов, «определяющих» такой альтруизм. Но это просто-напросто означает, что некий ген в обычных условиях заставляет своих носителей проявлять альтруизм к их сибсам с несколько большей вероятностью, чем другой аллель того же гена. Так ли уж это неправдоподобно?

Никакой генетик на самом деле не утруждал себя изучением генов альтруизма. Верно и то, что генетики не изучали плетение паутины у пауков. Однако мы все считаем, что оно эволюционировало под влиянием естественного отбора. А такое могло произойти, только если гены неких различий в паучьем поведении отбирались в ущерб каким-то своим аллелям абсолютно на каждом этапе данного эволюционного пути. Отсюда, разумеется, не следует, что эти генетические различия непременно сохранились до наших дней: вся исходная наследственная изменчивость могла к настоящему времени уже уничтожиться естественным отбором.

Никто не отрицает существования материнской заботы, и все мы признаём, что она эволюционировала под влиянием естественного отбора. Здесь нам опять-таки не нужно проводить генетический анализ, дабы убедить себя, что такое могло иметь место только при наличии некой последовательности сменявших друг друга генов, которые обусловливали ту или иную разницу в поведении, из чего и был постепенно выстроен поведенческий комплекс материнства. А коль скоро материнский альтруизм уже возник во всей своей сложности, не нужно много фантазии, чтобы представить себе, как небольшое генетическое изменение переключает его на младших сибсов.

Предположим, будто у некоего вида птиц материнская забота опосредована следующим «эмпирическим правилом»: «Корми все, что вопит в твоем гнезде». Это вполне правдоподобно, ведь кукушки, по-видимому, эксплуатируют какое-то похожее простое правило. Тогда, чтобы возник альтруизм по отношению к братьям и сестрам, нужен всего лишь легкий количественный сдвиг – возможно, небольшая задержка в оставлении родительского гнезда слетками. Если птенец остается до вылупления нового выводка, то уже существующее для него эмпирическое правило вполне способно автоматически заставить его кормить внезапно появившиеся в его родном гнезде орущие рты. Такая легкая количественная отсрочка в биографии организма – это именно то, что может находиться под влиянием какого-нибудь гена. И в любом случае подобный сдвиг – сущий пустяк по сравнению со всем тем, что было накоплено в ходе эволюции материнской заботы, плетения паутины и любой другой не вызывающей сомнений сложной адаптации. Недоразумение 4 оказывается на поверку всего-навсего новой версией одного из старейших возражений против дарвинизма как такового – возражения, которое Дарвин предвидел и решительно устранил в разделе «Происхождения видов», озаглавленном «Органы крайней степени совершенства и сложности».

Альтруистическое поведение может быть очень сложным, но свою сложность оно приобрело не от нового мутантного гена, а от уже существовавшего процесса индивидуального развития, на который этот ген повлиял. До того как возник новый ген, поведение уже было сложным, формирующимся в результате долгого и запутанного процесса онтогенеза, находящегося под влиянием огромного количества генов и факторов среды. Данный ген просто сообщил ранее существовавшему комплексному процессу резкий импульс, вследствие чего весь замысловатый фенотипический эффект подвергся решительному изменению. Что было сложной материнской заботой, стало, скажем, сложной заботой о сибсах. Переход от одного типа заботы к другому был простым, даже если оба они сами по себе очень сложны.

НЕДОРАЗУМЕНИЕ 5: «У ЛЮБЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ

ОДНОГО ВИДА БОЛЕЕ 99 % ГЕНОВ ОДИНАКОВЫ,

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ ОТБОР НЕ БЛАГОПРИЯТСТВУЕТ

ВСЕОБЩЕМУ АЛЬТРУИЗМУ?»

Все вычисления, на которых строится социобиология, чудовищно ложны. Родитель не делится с потомством половиной своих генов – дети получают половину только тех родительских генов, что различаются. Если же оба родителя гомозиготны по какому-то гену, то этот аллель, очевидно, унаследуют все их детеныши. Отсюда возникает вопрос: как много общих генов у представителей такого вида, как Homo sapiens? По оценке Кинг и Уилсона, у человека и шимпанзе 99 % наследственного материала общие; те же исследователи полагают, что генетическая близость человеческих рас еще в пятьдесят раз выше. У особей, которых социобиологи рассматривают как неродственных друг другу, на самом деле более 99 % общих генов. Нетрудно будет построить такую теоретическую модель, где важные для поведения структурные и физиологические признаки обусловливаются общими 99 %, а оставшийся 1 % определяет различия вроде формы волос, мало влияющие на поведение. Ясно, что генетические факты говорят в поддержку общественных наук, а не социобиологических расчетов.

Эта ошибочная точка зрения, высказанная еще одним выдающимся антропологом Шервудом Уошберном, опирается не на математические выкладки самого Гамильтона, а на чрезмерно упрощенные вторичные источники, на которые Уошберн ссылается. Математика, однако, тут сложная, поэтому стоит попытаться опровергнуть заблуждение простыми словами.

Преувеличено число в 99 % или нет, Уошберн безусловно прав в том, что у двух случайных представителей одного вида подавляющее большинство генов общие. Что же мы в таком случае имеем в виду, когда говорим, к примеру, что коэффициент родства r между сибсами равен 50 %? Необходимо ответить на этот вопрос, прежде чем переходить к заблуждению как таковому.

Как справедливо заметил Уошберн, безоговорочное утверждение, будто у родителей и детей 50 % общих генов, ложно. Но при некоторых оговорках оно станет истинным. Можно схалтурить и просто оговориться,