Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз
Недоразумению 1, возможно, непреднамеренно поспособствовало одно из оказавших большое влияние определений кин-отбора, которое получило распространение благодаря Эдварду Уилсону: «Отбор генов, происходящий вследствие того, что одна или более особей оказывают положительное или отрицательное воздействие на выживание и размножение своих родственников (не детенышей), обладающих теми же генами по причине общего происхождения». Я рад, что из своего более недавнего определения Уилсон убрал слова «не детенышей» и добавил следующее: «Хотя род включает в себя потомство, термин „родственный отбор“ обычно используется только в том случае, если он охватывает и других родственников – братьев, сестер или родителей»[127]. Это неопровержимо верно, но все же, на мой взгляд, прискорбно. Неужели мы должны рассматривать заботу о потомстве как нечто особенное просто потому, что долгое время она была единственной понятной нам разновидностью движимого кин-отбором альтруизма? Мы же не отделяем Нептун и Уран от других планет по той лишь простой причине, что на протяжении многих веков не знали об их существовании. Нет, мы их все называем планетами, поскольку все они принадлежат к одной и той же категории объектов.
К своему определению образца 1975 года Уилсон присовокуплял, что родственный отбор – «одна из предельных разновидностей группового отбора». К счастью, в 1978-м это тоже было убрано из определения[128], ведь тут уже речь идет о втором из двенадцати рассматриваемых мною недоразумений.
НЕДОРАЗУМЕНИЕ 2: «РОДСТВЕННЫЙ ОТБОР —
ЭТО ОДНА ИЗ ФОРМ ГРУППОВОГО ОТБОРА»
Групповым отбором называют дифференциальное выживание или вымирание целых групп организмов. Порой организмы живут семейными группами, и тогда получается, что дифференциальное вымирание групп оказывается в сущности равносильным семейному отбору или «отбору между группами родственников». Но это не имеет никакого отношения к сути изначальной теории Гамильтона: там речь идет о генах, которые отбираются за то, что сообщают своим носителям склонность действовать в интересах особей, с высокой вероятностью обладающих копиями тех же генов. Чтобы такое происходило, популяции не обязательно быть разделенной на родственные кланы и уж точно не нужно, чтобы организмы вымирали и выживали непременно целыми семьями.
Конечно, животные вряд ли отдают себе отчет в том, кто приходится им родней (см. Недоразумение 3), и на практике поведение, поддерживаемое отбором, можно уподобить некоему грубому эмпирическому правилу вроде следующего: «Делись едой с кем угодно, кто шевелится в твоем гнезде». Если организмы живут семейными группами, это обстоятельство благоприятствует возникновению полезной для кин-отбора стратегии: «Заботься о любом индивидууме, которого часто встречаешь». Но еще раз заметьте: здесь нет ничего общего с подлинным групповым отбором – ведь ни о каком дифференциальном выживании и вымирании целых групп речи не идет. Данное практическое правило действует, если популяции свойственна хоть какая-то «вязкость» – когда родственники встречаются особям статистически чаще. Для этого не обязательно жить обособленными семьями.
Гамильтон, вероятно, прав, полагая, что в недопонимании отчасти виноват сам термин «кин-отбор». И тут есть ирония, поскольку термин был придуман (Мейнардом Смитом) с похвальной целью подчеркнуть различие между родственным и групповым отбором. Сам Гамильтон им не пользуется, предпочитая выдвигать на первый план значимость своей главной концепции – совокупной приспособленности – для понимания любой разновидности генетически неслучайного альтруизма, не обязательно имеющего отношение к родственным узам. К примеру, предположим, что у некоего вида имеется генетическая изменчивость, влияющая на выбор местообитания. Предположим также, что один из генов, вносящих вклад в эту изменчивость, обладает плейотропным[129] эффектом, заставляя своих носителей делиться пищей с другими встречающимися им особями. В связи со своим влиянием на выбор местообитания такой альтруистичный ген на самом деле будет пристрастно оказывать помощь своим собственным копиям, поскольку его носители склонны обитать в одних и тех же местах и, следовательно, встречаться друг с другом. Близкими родственниками им быть не обязательно.
Любой способ, каким ген мог бы «распознавать» собственные копии в других особях, сгодится в качестве основы для подобной модели. Этот принцип сводится в самой своей сути к невероятному в реальности, но поучительному «эффекту зеленой бороды»: теоретически отбор будет благоприятствовать плейотропному гену, снабжающему своих носителей одновременно зеленой бородой и склонностью заботиться о зеленобородых индивидуумах. Здесь опять-таки нет необходимости быть родственниками[130].
НЕДОРАЗУМЕНИЕ 3: «ТЕОРИЯ КИН-ОТБОРА
ТРЕБУЕТ ОТ ЖИВОТНЫХ ОБЛАДАНИЯ
ВИРТУОЗНЫМИ СПОСОБНОСТЯМИ
К КОГНИТИВНОМУ МЫШЛЕНИЮ»
В своей часто цитируемой работе, посвященной «антропологической критике социобиологии», Салинз[131] пишет следующее:
Мимоходом следует отметить, что гносеологические проблемы, создаваемые отсутствием лингвистической базы для вычисления r, коэффициентов родства, вырастают в серьезный недостаток теории кин-отбора. Дробные числа встречаются в очень немногих языках земного шара – лишь в индоевропейских, а также у древних цивилизаций Ближнего и Дальнего Востока, но у так называемых примитивных народов отсутствуют вовсе. Охотники и собиратели обычно не умеют считать дальше трех. Я воздерживаюсь от комментариев по еще более сложному вопросу: каким образом животные могут уяснить себе, почему r (для двоюродных сибсов) = 1/8. Неспособность социобиологов задуматься над этой проблемой добавляет их теории изрядную долю мистицизма.
Жаль, что Салинз поддался искушению «воздержаться от комментариев» по поводу того, как «животные могут уяснить себе» r. Сама абсурдность мысли, которую он пытался высмеять, должна была насторожить его. Раковина улитки – превосходная логарифмическая спираль, но где же улитка хранит свои таблицы логарифмов? Как она умудряется читать их, если хрусталик ее глаза не имеет «лингвистической базы», чтобы вычислить показатель преломления? А как зеленые растения «постигают» формулу хлорофилла? Ладно, будем конструктивны.
Естественный отбор предпочитает одни аллели[132] другим на основании их фенотипических эффектов. В случае поведенческих эффектов можно предположить, что гены воздействуют на устройство нервной системы, а уж та в свою очередь – на поведение. О чем бы ни шла речь – о поведении, о физиологии или об анатомии, – для понимания любого сложного фенотипа может потребоваться замысловатое математическое описание. Отсюда, разумеется, не следует, что сами животные должны быть математиками. Отбор будет идти на неосознанное следование «эмпирическим правилам» вроде уже упоминавшихся. Пауку, чтобы сплести паутину, приходится руководствоваться такими эмпирическими правилами, которые, вероятно, много сложнее всего, что когда-либо постулировали теоретики кин-отбора. Если бы паутины не существовало, любой, кто предположил бы ее возможность, вполне мог бы подвергнуться презрительному скептицизму. Но она существует на самом деле – мы все ее видели, и никто не
