Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
Как следует из этого договора, у немцев и в Смоленске была собственная церковь, в которой хранился весовой эталон для периодической поверки находившихся в обращении купеческих весов[18]. Договор 1229 года с течением времени неоднократно продлевался преемниками Мстислава Давыдовича и дополнялся новыми статьями. В 1250 году Мстислав Романович постановил, что немецкие купцы, которые собираются отправиться из его владений в другое княжество, должны сначала получить княжеское разрешение. Во второй половине XIII века к соглашению была добавлена еще одна статья, устанавливавшая неограниченное право немцев распоряжаться принадлежавшими им домами и дворами, на территории которых князь не имел никакой власти[19].
Наряду со Смоленском[20] важным торговым центром являлся Псков, который немцы называли Плесковом. До XIV века этот город признавал сюзеренитет Новгорода, его внутреннее устройство тоже было аналогичным. Псковом правило народное собрание — вече, — которое избирало посадника. Немецкая фактория располагалась в одном из псковских предместий на левом берегу Великой. Именно сюда должны были приезжать русские купцы для торговли с немцами; последним запрещалось вступать на мост, который вел в город. Позднее псковская торговля пережила неожиданный взлет. Город даже сравнивали с Римом, поскольку в нем насчитывалось 41 568 домов (разумеется, почти исключительно деревянных — до эпохи Петра Великого каменное здание было на Руси большой редкостью).
Глава 3.
Двор Святого Петра
С течением времени политическая ситуация на северо-востоке Европы непрерывно менялась, однако Новгород смог сохранить свое могущество вплоть до конца XV века. Удача и искусная дипломатия спасли город от азиатских орд в те времена, когда вся остальная Русь попала под татарское иго. Торговля в Новгороде расцвела в небывалых масштабах. Немецкие купцы прибывали сюда в столь большом количестве, что дома и склады вокруг церкви Святого Петра иногда не могли принять всех желающих, и им приходилось располагаться за пределами фактории. Как правило, купцы создавали товарищества, где их объединяли узы общей родины, права и деловых интересов. Эти товарищества нисколько не ограничивали свободу каждого, но торговец был обязан соблюдать законы своего родного города, а также договоры, заключенные последним с другими городами.
Число купцов в немецкой фактории на Волхове росло с каждым годом, и это сделало необходимым создание внутреннего законодательства, которое стало бы обязательным для всех, кто находился под защитой двора. Этот закон, получивший древнегерманское обозначение «Скра», был основан на строгих правовых нормах, принятых в немецких торговых городах, и пропитан духом немецких нравов и обычаев. Старейшая известная нам «Скра Наугарда» относится к первой половине XIII столетия. С течением времени менялось и ее содержание — так, с 1315 по 1371 год в текст было внесено не менее 18 поправок.
Сборник законов, принятых для немецкого двора в Новгороде, хранится в архиве Любека. В соответствии с ним, купцы должны были избрать из своих рядов двух старост из любых городов[21]. Один становился старостой двора, другой — церковным старостой. Первый из них наделялся высшей властью и судебными полномочиями. Он председательствовал в совете, созывал торговцев на собрания и представлял интересы немецкого купечества перед русскими. В качестве помощников он назначал себе четырех «мастеров». Под угрозой наказания никто не имел права отказаться от должности или пренебречь своей обязанностью сопровождать старосту на переговоры с новгородскими властями.
Второй староста занимался делами церкви, ключи от которой хранились у него. Именно в церкви находились казна и архив двора; у алтаря заключались важнейшие торговые сделки. Дом Божий использовался и в качестве торгового склада; у его стен стояли бочки и тюки, рядом с алтарем — бочонки с вином. Сам алтарь было запрещено загромождать товарами под угрозой штрафа в одну марку серебра.
Немецкие купцы прибывали в Новгород как по воде, так и по суше. «Морские» торговцы делились на «летних» и «зимних» в зависимости от того, отплывали ли они осенью на родину или зимовали в городе. Они пользовались определенными привилегиями по сравнению с теми, кто приезжал сухим путем из Лифляндии. К примеру, как только «морские» торговцы прибывали в Новгород, избранный «сухопутными» староста должен был уступить место их кандидату. То же самое происходило со священником — прибывший по морю сразу же занимал место у алтаря.
Торговец, живший под защитой двора Святого Петра, пользовался более обширными привилегиями, чем его земляки в Лондоне, Брюгге или Бергене. Обитатели двора делились на товарищества (маскопеи) в зависимости от того, из какого города они прибыли или к какой корпорации принадлежали. В маскопею входили мастера, приказчики и ученики. У каждого товарищества имелось свое общее жилое помещение — «дорнзен». Все они платили взносы в общую казну, из которой покрывались общие расходы. Во главе каждой маскопеи стоял выборный фогт, назначавший себе двух советников — одного из числа мастеров, другого из приказчиков. Они отвечали за общие помещения, отопление, освещение и так далее. Фогт обладал определенной судебной властью в отношении других членов товарищества. Каждую субботу он вызывал нарушителей общих правил и в зависимости от тяжести прегрешений приговаривал их к штрафам различного размера (до 15 кун[22]).
Распределение помещений между товариществами осуществлялось путем жеребьевки. Однако «морские» торговцы имели право при желании занимать помещения «сухопутных», вынуждая последних переселяться. Только староста мог совершенно свободно выбирать дорнзен для своей маскопеи. В зимнее время он со своими товарищами имел право расположиться в любом месте большой общей комнаты. У священника были свои отдельные покои, в которых, однако, совершались определенные коммерческие операции — в первую очередь взвешивание серебра.
Дом с дорнзенами стоял отдельно от складов и торговых залов. Самым большим помещением в нем была подклеть, где ели и пили мастера. Приказчики и ученики питались в отдельном помещении, а по особым поводам собирались в так называемой «детской комнате». Спальные места находились в четырех отдельных зданиях — так называемых клетях. В трех из них могло
