Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
Помимо вышеперечисленных построек, на дворе находились госпиталь, мельница, баня и пивоварня. Последней уделялось особое внимание, учитывая любовь немцев к хорошей выпивке. Каждая маскопея за общий счет варила пиво на все время пребывания своих купцов в Новгороде. Для этого каждый член товарищества обязан был вносить определенный взнос — даже если он уезжал до того, как пиво было сварено. После варки помещение старательно убирали. За чистотой и порядком строго следили и на территории всего двора. Если купец оставлял разбросанной солому, которая использовалась при упаковке или для беления тканей, его штрафовали. Точно так же наказывали тех, кто использовал больше одной веревки для сушки своей одежды и тем самым мешал передвижению. Купец, не пометивший свои тюки и бочки собственным торговым знаком, должен был уплатить марку серебра.
Непосредственное общение с русскими было довольно ограниченным. Ведь для этого требовалось, в первую очередь, знать русский язык. При дворе постоянно находилось несколько молодых людей, не достигших двадцатилетнего возраста, которые старательно обучались языку. В общении с новгородскими торговцами требовались предусмотрительность и осторожность, которые никогда не были излишними с учетом деловых привычек русских. Немецким купцам не разрешалось заключать сделки с русскими без свидетелей; обязательно должны были присутствовать еще два немца, не состоявших с купцом ни в родстве, ни в деловых отношениях. Свидетелям сделки запрещалось до истечения трех дней с момента ее совершения покупать тот товар, который был предметом переговоров.
Азартные игры на немецком дворе были запрещены, нарушение каралось штрафом в размере 10 марок. Рискнувший же играть в русском доме приговаривался к 50 маркам штрафа и терял все привилегии, которые ему предоставляла фактория.
Для сохранения мира и покоя принимались строжайшие меры. Ни одному русскому не разрешалось оставаться на ночь на территории двора. Когда ворота закрывались, следовало погасить все огни. Никто, кроме часовых и их собак, не имел права находиться за пределами домов. Стражники днем и ночью обходили территорию двора; особенно тщательно охранялась церковь. Там находились в качестве часовых два торговца, которые не должны были быть братьями или деловыми партнерами. Каждый вечер их запирали в церкви, а ключ от нее оставался у старосты. Перед входом в церковь находился еще один пост, следивший за тем, чтобы ни один русский не мог к ней приблизиться. При этом в качестве меры предосторожности против новгородцев ключ от церкви было запрещено носить на всеобщем обозрении. Вахту в церкви несли по очереди все обитатели двора, даже если они жили за его пределами. Первыми были обитатели верхней клети, за ними следовали все остальные. В каждой клети первыми дежурили те, кто жил внизу. Смена караула происходила во время вечерней трапезы.
Каждый приезжавший на двор торговец должен был уплачивать определенный взнос, предназначенный для ремонта построек и для покрытия других общих расходов. «Зимние торговцы» платили по четверть марки с каждых ста марок своего имущества. Кроме того, еще по четверть марки каждый мастер платил за проживание. «Летние торговцы» платили только половину этой суммы. Каждый проезжавший через Новгород купец из страны, «где существует немецкое право», должен был уплатить определенную пошлину немецкому двору и новгородскому князю.
Если в кассе двора оставались лишние деньги, их «по старому обычаю простых немцев из всех городов» отправляли на Готланд, где они хранились в специальном «ящике святого Петра» в церкви Святой Марии в Висбю. Четырьмя ключами от этого ящика владели местные старосты из Висбю, Любека, Зёста и Дортмунда.
Для решения всех спорных правовых вопросов двор Святого Петра был обязан обращаться к немецкой купеческой корпорации на Готланде. Дело в том, что именно торговцы из Висбю проложили первыми путь на Волхов. Однако некоторое время спустя такая ситуация перестала устраивать Любек и другие города, жившие по любекскому праву. В октябре 1293 года собравшиеся в Ростоке представители Любека, Штральзунда, Грейфсвальда и Висмара приняли «во имя мира и пользы простого купца» постановление, в соответствии с которым новгородская фактория теперь должна была обращаться за советом в правовых вопросах не в Висбю, а в Любек. К этому решению присоединились саксонские и вендские города, и оно было внесено без дальнейших споров в «Скру Наугарда».
Однако с этим постановлением не согласились, в свою очередь, старые города, у которых были другие правовые нормы — Гамбург, Бремен, Оснабрюк, Зёст и Мюнстер. Они высказались в пользу Висбю и потребовали убрать из «Скры» новую поправку. Против этого выступили 24 города, участвовавших в торговле с Россией, во главе с Любеком. В их число входили Магдебург, Брауншвейг, Галле, Киль, Данциг и Рига. Последняя вела особенно оживленную торговлю с Россией и стремилась повысить свой статус, поэтому сначала поддержала Висбю. Однако рижане не могли обойтись в своем противостоянии с рыцарскими орденами без поддержки со стороны Любека и поэтому изменили решение. В 1297 году городской совет Риги направил в Любек письмо, в котором высказывалось сожаление по поводу отмены поправки. Рижане заявляли, что будут придерживаться новой нормы.
Многие города поддерживали Любек потому, что последний возродил старые, давно забытые законы, призванные предотвратить конкуренцию между балтийскими торговцами и их коллегами из региона Северного моря. В частности, речь шла о том, чтобы «во благо всем морским купцам Империи фризы и фламандцы не должны плавать по Балтике и на Готланд, а готы не должны плавать по Западному морю».
Висбю стремился всеми средствами отстоять свои старые привилегии. Действия Любека, говорилось в направленном в Оснабрюк послании, противоречат старым законам, установленным некогда в Новгороде и соблюдавшимся там и на Готланде вплоть до недавнего времени. Готландцы надеялись с помощью других городов отстоять свои права. Любек, в свою очередь, так и не смог полностью сломить оппозицию Ростокским постановлениям. В итоге он был вынужден уступить, и на состоявшемся в его стенах в 1298 году ганзейском съезде представители Любека заявили, что хотели бы сохранить за собой лишь право давать совет в спорных случаях.
Это отступление город на
