Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
Глава 2.
Новгород
В конце XII столетия, когда было основано немецкое торговое представительство на Волхове, германские купцы пускались в плавание на собственный страх и риск, не имея иной опоры, кроме своей веры, ума, ловкости и меча. Однако опасности, с которыми была связана торговля на севере и востоке Балтики, заставили купцов сплотиться ради защиты общих интересов и заключить договор, который положил начало союзу городов. Под именем Немецкой Ганзы[6] это объединение во главе с Любеком на протяжении нескольких столетий господствовало на Балтике. В некоторых странах Ганза возводила на трон и свергала королей, а в России обеспечивала немецким торговцам важные преимущества на местных рынках[7].
Когда именно первые немецкие купцы прибыли со своими товарами в Новгород[8], установить невозможно. В 1023 году князь Ярослав[9], союзник Генриха II, отдал приказ о строительстве моста через Волхов, в котором упоминались иностранцы, обитавшие на прилегающих к реке улицах, — немцы, варяги и готы. Из этого можно было бы сделать вывод, что уже в первой четверти XI века германцы жили на Ильмене. Однако проблема заключается в том, что «немцами» русские хронисты называли не только жителей Германии, но и датчан, которые в период правления Кнуда Великого (1014–1036) завоевали Эстляндию и вели торговлю с Россией из Шлезвига.
Достоверно известно, что в конце XII века у немцев в Новгороде уже имелись свои фактории. Членам немецкой колонии на Висбю принадлежал двор Святого Николая, который они позднее продали и стали совладельцами двора Святого Петра, основанного выходцами из Империи. В центре этого комплекса зданий стояла построенная в 1184 году церковь Святого Петра. Поблизости от немецкой фактории находился двор готландцев с церковью Святого Олафа — старейшее поселение иностранцев в Новгороде.
Река Волхов делит город на две части: правый берег называли Торговой стороной, а левый Софийской в честь построенной епископом Иоакимом церкви Святой Софии. Дворы иноземных купцов располагались на Торговой стороне неподалеку от реки; готландский находился ближе в Волхову, чем немецкий. Оба они были вытянуты в северо-западном направлении; с запада к ним подходила так называемая «варяжская дорога». Неподалеку от факторий располагалась церковь Иоанна Крестителя, в которой русские и немцы улаживали свои споры. Напротив дворов находился новгородский рынок, к которому с одной стороны примыкал деревянный дворец князя Ярослава I (поэтому его называли Ярославовым дворищем). Здесь же новгородцы собирались на вече. От рынка к немецкому и готландскому дворам вела дорога, которую никто не имел права перекрывать.
Новгород был важным торговым центром с древних времен. Превращение Киева в русскую столицу нанесло ему сильный удар, однако вскоре он смог восстановить свои позиции. При Ярославе I, который смог завоевать трон благодаря новгородской помощи, значение и мощь города выросли. Князь пожаловал новгородцам обширные привилегии, заложившие основу их будущего величия. Жители города в дальнейшем умело расширяли свои права. Они поставили произволу князей жесткие рамки, и в течение нескольких десятилетий Новгород стал совершенно независимым. У князя оставалось лишь право вершить суд и командовать войском во время войны.
Власть находилась в руках веча — народного собрания, в котором имел право принять участие каждый новгородец. С 1136 года именно вече принимало решения по поводу войны и мира. Исполнительная власть находилась в руках крупных землевладельцев — бояр, которых насчитывалось около сорока семейств. Именно из этой среды избирались наместник (посадник) и тысяцкий. Посадник руководил внешней политикой и стоял во главе городского ополчения. Князь мог распоряжаться только своей дружиной, которая не имела права находиться в стенах города. Она размещалась в княжеском замке Роком[10], находившемся у северо-западной оконечности озера Ильмень. Тысяцкий был заместителем посадника в военных и мирных делах. Именно он, как правило, заправлял делами на вече. Именно тысяцкий независимо от веча, князя и посадника осуществлял судебную власть в коммерческих вопросах.
До XII столетия город делился на сотни, а далее на кварталы — концы, во главе каждого из которых стоял боярин. Новгородцы были беспокойным народом и стремились к расширению своих владений. По этому поводу они часто вступали в конфликт со своими князьями и вынуждали последних покидать город. За век с небольшим в Новгороде сменилось не менее 38 князей и 48 посадников; большинство из них было изгнано. Некоторых потом призывали обратно, но лишь немногие оставались у руля до самой смерти.
Могущество города внушало всем уважение, и его жители говорили: «Кто может противиться Господу и Великому Новгороду?» Республика распространила свою власть на севере и востоке за Уральские горы до берегов полярного океана, на юге — до Волги и Великих Лук. Торжок, Бежицк и Вологда стали крепостями на новгородских границах с Литвой, Тверским и Суздальским княжествами. На западе подконтрольная новгородцам территория простиралась до Финского залива и Лифляндии. Псков и Изборск также признавали власть Новгорода. Вся эта территория была разделена на так называемые пятины. Шелонская пятина простиралась от Ловати до Луги; Деревская до Ловати; Бежицкая до Мсты, Обонежская — от Онежского озера до Белого моря[11].
Из Новгорода во все стороны расходились сухопутные и водные торговые пути. Город был связан с Балтикой по реке Волхов, Ладоге и Неве. По Ловати можно было добраться до верховьев Двины, по Мсте и Тверце — до Волги. Вдоль Мсты, Вологды, Шексны и Сухоне шла торговля с районом Северной Двины.
В 1130 году князь Всеволод Мстиславович своей грамотой пожаловал привилегии гильдии святого Иоанна[12], в состав которой входили богатейшие новгородские купцы. Именно она занималась защитой интересов торговли. При вступлении в гильдию каждый участник платил пятьдесят марок серебра и получал взамен наследственный титул почетного купца. Половина этих денег шла церкви Святого Иоанна, вокруг которой селились торговцы воском. В самой церкви весь прибывавший воск взвешивался двумя старейшинами гильдии; за это с торговцев взималась пошлина, также шедшая в церковную кассу. Из нее князь ежегодно получал 25 гривен. Аналогичная сумма тратилась на праздник Ивана Купалы 24 июня. В этой же церкви располагались торговый совет и коммерческий суд, в котором заседали под председательством тысяцкого двое купеческих старейшин и три представителя городской общины.
