Немецкая Ганза в России - Артур Винклер

поддельных товаров и не обманывают ли своих покупателей иным образом и придерживаются ли они назначенного им в 1586 году «исправленного и облеченного в новые формы старого закона и порядка, который и прежде был в Наугардской конторе». В случае обнаружения любых нарушений посланник должен был призвать обитателей фактории к порядку и запретить им подобные вещи в будущем. Завершив свои дела в Пскове, Мейер должен был отправиться к царю в Москву «или туда, где он находится» и выразить ему благодарность за «проявленную к нашим ганзейским купцам милость, разрешение строить дворы и платить половинную пошлину». Также следовало «попросить, чтобы царь милостиво разрешил отстроить двор в Наугарде как встарь».

Помимо этого, у Мейера была еще и секретная инструкция, которая предписывала ему узнать содержание мирного договора между царем и королем Швеции — в частности, «что там говорится о торговле и каковы причины, по которым простой ганзейский торговец не упомянут в нем и о нем совершенно не подумали». Если договор еще не подписан, Мейер должен был предложить царю и его советникам добавить в текст статью о Ганзе с указанием порта на Балтике, «где наш ганзейский купец может вести торговлю с людьми великого князя в полной безопасности, без помех со стороны других государей или требований пошлины или любых других платежей».

К моменту, когда Мейер получил эту инструкцию, царь и шведский король уже согласовали друг с другом договор, который после долгих и непростых переговоров был подписан их уполномоченными в Тявзино у Ивангорода 15 мая 1595 года. В соответствии с ним, купцам обеих стран гарантировалась свобода торговли на территории друг друга. Императорский советник Эренфрид фон Минквиц, узнав об этих переговорах, прервал свое путешествие в Москву и отправился в Тявзино. Здесь ему удалось добиться включения в текст соглашения статьи, согласно которой через шведские земли могли свободно проезжать не только посланники европейских государей, но и любые торговцы, воины, врачи и ремесленники, направляющиеся в Россию[63]. Получить особые привилегии для ганзейцев не удалось, и Мейер тоже ничего не смог добиться в этом отношении.

Как раз в это время скончался один из покровителей ганзейцев при московском дворе, канцлер Андрей Щелкалов, который на протяжении 25 лет вел переговоры с иностранными державами и являлся ярым противником англичан. Именно благодаря его действиям из России был изгнан посланник королевы Елизаветы Иероним Хорзи, пользовавшийся расположением как Ивана IV, так и Бориса Годунова. Вина англичанина заключалась в том, что он в 1588 году пытался добиться изгнания немцев из Архангельска и Холмогор.

Сразу же после смерти Щелкалова английскому посланнику удалось добиться от царя разрешения лондонским купцам беспошлинно торговать по всей России. Борис Годунов сделал выбор в пользу англичан; он сообщил королеве содержание своих переговоров с императорскими и папскими посланниками. Елизавета в ответ осыпала его лестью: «Ты — настоящий благодетель англичан в России, единственный, благодаря кому царь предоставил им права и привилегии».

Известие о предоставленных англичанам привилегиях вызвало в Любеке сильное беспокойство. Немцы уже давно страдали от конкуренции со стороны английской торговой компании, которая при деятельной поддержке со стороны своего правительства завоевываля один рынок за другим. Узнав об отправке в Москву бургграфа Доны, жители Любека послали ему письмо с настоятельной просьбой защитить ганзейские интересы при царском дворе. Однако Дона лишь благодаря своему мужеству избежал ареста в Дерпте; направленное ему письмо городского совета Любека было перехвачено в Ревеле как «опасное». Борис Годунов устроил бургграфу пышный прием: чтобы продемонстрировать богатство русского народа, вдоль улиц выстроились празднично одетые горожане. Но своей главной цели, гарантий российской поддержки в войне с турками, Дона добиться не смог. Борис Годунов не доверял императору и опасался войны с султаном.

Ганзейский съезд 1598 года, собравшийся в Любеке, узнал о провале миссии Доны. Его участники были разочарованы, но не собирались сдаваться. 7 января 1598 года скончался царь Федор, и на престол вступил Борис Годунов. Ганзейцы ждали от нового московского государя благожелательного отношения, и съезд принял решение о том, что Любек, Штральзунд и Росток должны как можно скорее отправить посольство к царскому двору.

Глава 12.

Привилегии, пожалованные Любеку Борисом Годуновым

Еще до того, как новый царь успел сообщить императору о своем вступлении на престол, Рудольф II отправил ему поздравительное послание со своим придворным Михаэлем Шиле. Борис Годунов ответил на этот учтивый жест, отправив в качестве посланника вице-канцлера Афанасия Власова. Последнего отказались пропустить через Польшу, и он вынужден был плыть из Архангельска в Германию на английском корабле. В Гамбурге и Любеке царскому посланнику устроили пышную встречу, он сошел на берег под орудийный салют и барабанный бой. Бургомистры произнесли торжественные речи, в которых восхваляли милость царя по отношению к немцам.

Захария Мейер был отправлен в Прагу и Пильзен, куда Рудольф 11 бежал от чумы, чтобы получить от императора необходимые рекомендательные и сопроводительные письма. Однако он не нашел понимания ни в императорской канцелярии, ни у Власова, с которым добрался до Эгера. Миссия русского канцлера не имела особого успеха; император и его советники не вышли за пределы самых общих рассуждений и соображений по поводу совместной борьбы против турок и поляков.

Мейер даже не смог показаться на улицах Любека — купцы, заинтересованные в торговле с Россией, настаивали на его немедленном отплытии в Москву. В результате он в соответствии с указаниями городского совета продолжил путь из Пильзена в русскую столицу. 12 января 1600 года он покинул Прагу, проехал через охваченные чумой Польшу и Силезию, продолжил путь через Пруссию, Курляндию и Лифляндию и 29 февраля прибыл в Москву.

За короткое время он смог выполнить свою основную задачу — получить от царя сопроводительные письма для большого ганзейского посольства. Мейеру удалось также сорвать интригу герцога Карла Зюдерманландского, который пытался убедить Бориса Годунова конфисковать товары находившихся в Москве немецких купцов. 21 марта ганзейский посланник пустился в обратный путь, и уже 21 мая он прибыл в Любек. В дороге Мейер тяжело заболел.

Собравшийся в 1602 году в Любеке ганзейский съезд постановил отправить в Москву уже давно запланированное большое посольство. Главой был назначен бургомистр Любека Кордт Гермес, его сопровождали советник Генрих Керкринг и делопроизводитель Брамбах, а также опытный Захария Мейер. В Штральзунде к ним примкнули члены городского совета доктор Иоганн Рихенберг и Николай Диеннис.

25 марта 1603 года посольство прибыло в Москву. Богатые подарки, привезенные для царя и царевича, сильно пострадали в