Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
Ивану IV нравилось, что английский посланник с гордостью превозносит могущество своей королевы. Царь спросил, сравнится ли власть Елизаветы с властью императора. Британец смело ответил: «Ее могущество таково, что ее отец, воюя против Франции, смог нанять императора себе на службу». Этот ответ немало позабавил царя, и Баус наверняка смог бы добиться заключения торгового договора на условиях наибольшего благоприятствования, если бы боярин Юрьев и дьяк Щелкалов категорически не воспротивились этому. Они действовали не без влияния немецких купцов, которые хорошо знали, как поставить этих могущественных чиновников себе на службу.
Царь в общем и целом был готов пойти навстречу Баусу во многих вопросах. Иван IV мечтал о союзе с Англией и уже подготовил отправку к Елизавете нового посланника, когда 17 марта 1584 года скончался в возрасте всего лишь 54 лет.
Глава 11.
Любек и наследники Ивана Грозного
Царь Федор, сын Ивана IV, последний Рюрикович на русском престоле, был неспособен властвовать и предпочитал проводить дни в душеспасительных размышлениях или слушая колокольный звон. Двадцатисемилетний монарх оказался игрушкой в руках своего шурина, который был старше его всего на несколько лет — одаренного, хитрого, властолюбивого Бориса Федоровича Годунова, еще в молодости занимавшего высокое положение при Иване IV. На следующий день после коронации Федор назначил его своим конюшим, приближенным боярином и наместником в Астрахани и Казани — почетные должности, которые раньше не занимал ни один русский аристократ. Народ правильно оценил происходящее, неофициально окрестив Бориса Годунова управляющим всея Руси. Годунов действительно правил страной, причем делал это уверенно и твердой рукой.
Борис Годунов был другом иностранцев — немцев и англичан. В ноябре 1584 года он отправил посланника Новосильцева в Прагу к императору Рудольфу II, чтобы сообщить о вступлении Федора на престол и предложить ему договор о дружбе и торговле. Новосильцев был хорошим наблюдателем и докладывал Годунову, что император интересуется больше лошадьми, чем государственными делами. Последними ведает искусный советник Адам Дитрихштейн. Чаще всего посланник общался с другим императорским советником — принцем фон Бухау, который умел говорить на славянских языках и в 1575 году сопровождал императорского посланника фон Кобенцля в Москву. Речь шла преимущественно о Польше, и однажды к Новосильцеву тайно пришли два человека — Якоб Нецкий и Андрик Дудич, — которые предложили ему заключить союз между царем и императором. Целью союза было свержение Стефана Батория и раздел Польши.
Этот проект полностью соответствовал намерениям Годунова. Но пока русский правитель раздумывал над планом императорских советников, Стефан Баторий предложил царю вечный мир. Вскоре после этого, 12 декабря 1586 года, польский король скончался в Гродно. Многие европейские монархи стали претендовать на вакантный престол, включая трех братьев императора. Один из них, эрцгерцог Максимилиан, был поддержан царем Федором, который сам находился в числе кандидатов, однако не особенно надеялся на свое избрание. Максимилиан распространил агитационную листовку, в которой в числе прочего пообещал полякам восстановить нарвскую и ганзейскую торговлю.
Как и в 1575 году, на престол было избрано сразу два претендента. Сторонники магнатского клана Зборовских выбрали Максимилиана, Замойских — принца Сигизмунда Шведского. Последний, как и его отец Юхан, обязался объявить войну России, отнять у нее Смоленск и Псков, а также блокировать устья Двины и Северной Двины с помощью шведского флота и уничтожить тем самым русскую заморскую торговлю.
Естественно, в Москве стремились всеми средствами поддержать Максимилиана. Годунов отправлял к императору одного посланца за другим, чтобы договориться о совместных действиях. Сторонники Сигизмунда, однако, открыли настоящую охоту за русскими дипломатами, которых перехватывали в Литве и Риге. Борис Годунов отправил новых посланников через Архангельск и Гамбург, однако еще до того, как они смогли прибыть ко двору императора, судьба Максимилиана была решена. Замойский со своей армией вторгся на территорию Империи, разбил эрцгерцога 24 января 1588 года при Бычине и взял его в плен.
Известие о провале австрийского плана вызвало в Москве серьезное беспокойство. Царь Федор вновь написал императору, заявляя, что произошедшее является позором и неслыханным унижением для династии Габсбургов, и призывая Рудольфа II вступить в борьбу и положиться на помощь России.
Император, в свою очередь, отправил в Москву своего посланника — Никласа фон Варкоч-унд-Нобшюц. Последний в декабре 1588 года выехал с большой свитой из Праги и отправился в Россию через Берлин и Штеттин. Он с трудом ускользнул от польских лазутчиков в Лифляндии, но его спутник, Вернер фон Барксен, попал в руки врага, а вместе с ним — предназначенные для Федора подарки: портреты Рудольфа II и его родственников. Варкоч был принят в Москве с большим почетом и смог успешно выполнить свою миссию. Федор заявил о готовности предоставить императору в качестве субсидии неслыханную по тем временем сумму — три миллиона имперских гульденов. Главной проблемой стала отправка этих денег, поскольку дороги через Лифляндию и Польшу явно исключались.
По совету немецкого купца Иоганна фон Валля, который вел в Москве масштабные торговые дела, был принят хитроумный план. В течение десяти дней русские серебряные монеты («деньги») были переплавлены в слитки. Затем каждый из слитков был покрыт толстой восковой оболочкой. 3 июля Варкоч покинул Москву и отправился со своими сокровищами в Архангельск, чтобы продолжить путь по морю. За сорок дней он добрался до Вологды, где погрузил серебро на шесть больших судов в сопровождении десяти лодок. Когда императорский посланник отплывал из Архангельска, наместник приказал стрелять в его честь из всех пушек. Путешествие по морю длилось долго, но в конце концов Варкоч прибыл в Амстердам и далее через Эмден в Вену.
Союз царя с императором побудил ганзейцев укрепить торговые отношения с Россией, прерванные долгой войной. Любек не упустил шанса завязать тесные дипломатические контакты с Москвой. В распоряжении ганзейцев как раз в это время имелся исключительно искусный дипломат — купец Захария Мейер, прекрасный знаток русского языка и обычаев. В течение двадцати лет он по поручению Любека выполнил не менее шестнадцати дипломатических миссий в России.
Мейер был частым гостем не только при дворе царя, но и в императорской канцелярии в Праге. Перед тем как отправиться в Россию, он лично явился к императору с просьбой предоставить ему сопроводительные и рекомендательные письма. Впрочем, переговоры с императорскими чиновниками не всегда были успешными — при дворе хватало и противников Ганзы.
Тем не менее, после вступления царя Федора на престол Мейеру удалось получить от императора рекомендательное письмо. В нем Рудольф II просил московского государя предоставить купцам из
