Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
За день до запланированной аудиенции у послов запросили список подарков. От них также потребовали, чтобы они в начале церемонии ограничились устным приветствием и славословиями, а обо всех делах сообщили канцлеру в письменном виде. Аудиенция прошла обычным порядком; вернувшись в свои покои, посланники нашли там шикарный обед из 109 блюд с царского стола — как рассказывал Брамбах, «мы были поражены».
Борис Годунов осведомился о числе и названиях городов, которые представляли послы. На следующий день ему был представлен список всех членов Ганзы — к тому времени их оставалось 58, — разделенных на четыре четверти во главе с Любеком, Кельном, Брауншвейгом и Данцигом. Особо были выделены наиболее заинтересованные в торговле с Россией: Любек, Бремен, Гамбург, Росток, Штральзунд, Магдебург, Висмар, Люнебург, Данциг, Грейфсвальд и Штеттин.
Данная посольству инструкция насчитывала 15 статей. Послы должны были нижайше просить «могущественнейшего, светлейшего императора и великого князя и его любезного сына, молодого императора» удовлетворить их пожелания. Последние включали в себя:
— восстановление факторий («свободные дворы с церковью») в Новгороде, Пскове, Ивангороде и Москве;
— создание новых дворов в Архангельске и Холмогорах;
— разрешение неограниченной торговли, а также свободного ввоза и вывоза немецких товаров;
— пожалование справедливых статутов всем факториям;
— полное освобождение ганзейцев от налогов;
— передачу имущества скончавшихся в России купцов их законным наследникам;
— неограниченное право варить в факториях мед, пиво и водку;
— разрешение перечеканивать на царском монетном дворе ганзейское золото и серебро в русские деньги;
— запрет казакам, возницам и кормчим и всем русским рабочим требовать с ганзейских купцов плату выше положенной;
— предоставление ганзейским торговцам почтовых лошадей;
— наконец, право непосредственно подавать царю челобитные.
Переговоры с царскими дипломатами Степаном Васильевичем Годуновым и Афанасием Власовым шли очень медленно. 3 апреля ганзейские посланники передали «главную грамоту», на которую 12 апреля получили подробный ответ по каждому пункту. Русские соглашались выполнить лишь часть того, о чем просили ганзейцы. Так, возведение лютеранских и католических церквей было запрещено — в ответе говорилось, что посланники многих иностранных монархов выдвигали аналогичные просьбы, однако получили отказ; если для ганзейцев будет сделано исключение, все остальные потребуют того же. Немцам разрешали лишь совершать богослужения по своему обычаю у себя дома. В почтовых лошадях также было отказано, поскольку они предназначены исключительно для быстрой передачи срочных сообщений и для иностранных послов.
Гермес и его спутники, впрочем, на этом не успокоились. 16 апреля они подали так называемую «Реплику», в которой почтительно, но твердо просили царя пересмотреть принятое решение. К «Реплике» они приложили еще два документа. В первом объяснялись причины, по которым у послов не было сопроводительных писем от императора или немецких князей. В нем говорилось о том, что Любек вольный имперский город, а остальные города хоть и находятся на территории духовных и светских князей, но не подчинены им, а принадлежат к числу членов Ганзейского союза, который пользуется большим уважением императора и курфюрстов. Подчеркивалось, что на ганзейские съезды в Любеке приезжают императорские и королевские послы. Все это, говорились в документе, должно объяснить царю и его «высокочтимым советникам», почему посольство не имело при себе «предписаний»; это не в обычаях ганзейских городов, в противном случае они с легкостью могли бы получить императорское письмо.
Во втором документе содержались «жалобы ганзейских купцов». Среди прочего требовалось отменить принятое в Пскове нововведение — пошлину в «две новгородские деньги с каждых саней, груженных товарами». Здесь же ганзейцы просили ускорить выдачу разрешений на торговлю в Пскове и Новгороде, а также отменить постановление, согласно которому русские суда с немецкими товарами обязаны были вставать на якорь у Ивангорода и не должны были приставать к лифляндскому берегу, «в связи с чем товары портятся, корабли уходят и торговцы задерживаются в пути и несут большие убытки».
Пасха на длительное время прервала переговоры. Послы стали проявлять нетерпение и передали царю и «молодому императору» письмо, в котором просили как можно скорее дать им ответ. Наконец 25 мая их позвали к обергофмейстеру Степану Васильевичу Годунову, который зачитал им ответ «императора». В соответствии с ним, Борис Годунов согласился предоставить привилегии исключительно жителям Любека. Он обещал пожаловать им землю в Новгороде, Пскове и Ивангороде, на которой они могут возвести дома по своему усмотрению и за свой счет, как это делали англичане и другие иноземные купцы. Им предоставлялось право выходить из своих факторий в город, чтобы осматривать товары и покупать продукты. Строить церкви, однако, по-прежнему не разрешалось, не были освобождены ганзейцы и от пошлин. Правда, жители Любека должны были платить только половину той пошлины, которую уплачивали торговцы из других стран. Другим ганзейским городам эта привилегия дана не была, «потому что они по сей день не прислали посольства и не привезли писем от своих князей». Им предстояло платить обычную пошлину.
Ганзейские послы, однако, не успокоились и на этом. 26 мая они направили царю и его сыну «Суппликацию» по поводу полной отмены всех пошлин. Представители Любека пошли на этот шаг, узнав от «доверенных людей», что Борис Годунов приказал своим советникам «благоволить любекским и давать им все, что они ищут и просят». Тем не менее, канцлер отказался рассматривать прошение и не дал аудиенции ни Брамбаху, ни Мейеру. Попытка воздействовать на царя через его личного врача Генриха Шрёдера также провалилась; Шрёдер попросил передать, что ему запрещено как принимать ганзейцев у себя, так и навещать их. Послы объясняли свои притязания на освобождение от пошлин тем, что русские купцы в Любеке и других ганзейских городах тоже издавна не платили пошлины, что могли подтвердить Рейнгольд Бекманн, Симон Вие, Андреас Витте, Иван Ипсара и другие торговцы.
7 июня наконец состоялась прощальная аудиенция у царя. Борис Годунов и его сын приняли ганзейцев весьма милостиво и передали им грамоту, в которой были зафиксированы все пожалованные привилегии. Она была подписана «императором и великим князем Борисом Федоровичем и сыном императорского величества, великим господином и императором, князем Федором Борисовичем» и адресована «городу Любеку, бургомистру, советникам и горожанам». Вопреки обычаю, документ был написан на русском языке. Переводчик Ганс
