Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
Именно в эти дни Мейер вел в Москве переговоры по поводу восстановления старых торговых привилегий, причем с большим успехом. В июле 1588 года царь Федор даровал купцам из Любека и союзных с ним городов жалованную грамоту. Им разрешалось торговать любыми товарами в гаванях в устье Северной Двины, в Новгороде, Пскове и Москве и при этом платить половину пошлины, которая взималась с торговцев других наций. Кроме того, был отдан приказ восстановить фактории в Новгороде и Пскове в прежнем виде.
Радость ганзейских купцов была велика. Однако когда они приступили к работе по восстановлению «немецких дворов», выяснилось, что без особых проблем это можно сделать только в Пскове. Двор Святого Петра лежал в руинах. Еще в 1515 году Ревель и Дерпт договорились о ремонте церкви, однако с тех пор она пришла в упадок. Из числа остальных построек можно было использовать лишь пару зданий, где демонстрировались товары. Оказалось, что наместник в свое время передал весь двор в аренду одному крестьянину за небольшую плату.
Любек не оставлял попыток вновь оживить старую факторию — несмотря на то что и шведы, и поляки всеми мыслимыми способами пытались затруднить торговлю с Новгородом. Немецкие торговцы были вынуждены платить высокие транзитные пошлины, а нередко и защищать свое имущество от разбойных нападений. Угроза, что они будут вынуждены искать другие пути, на некоторое время обеспечивала им безопасность — ни польский, ни шведский король не хотели терять большие таможенные доходы. Но проект большого посольства к царю, организованного Любеком, на протяжении долгого времени не удавалось реализовать из-за отказа польского короля пропустить послов.
Король Сигизмунд неоднократно заявлял о своем намерении отказаться от престола. Однако на деле он только хотел укрепить свои позиции и вопреки желанию польского сейма женился на австрийской принцессе Анне, дочери эрцгерцога Карла. Отправлявшиеся к царю императорские послы теперь могли спокойно ехать через Польшу. Испытанный Никлас фон Варкоч прибыл в 1593 году в Москву из Бреслау через Варшаву и Смоленск; его задачей было попросить помощи царя против турок. Он привез Федору и Годунову богатые подарки; московскому самодержцу, например, император отправил хрустальный кубок, оправленный в золото, с гравировкой WHIB — первые буквы слов фразы «Сколь священно братство» (Wie Heilig Ist Brüderschaft). Царь и Годунов заявили, что готовы вступить в европейский союз против неверных; пусть император, папа и король Филипп II пришлют в Москву своих уполномоченных, с которыми можно обсудить план кампании.
Однако это обещание мало чем помогло императору, нуждавшемуся в первую очередь в деньгах. В сентябре 1594 года Варкоч вновь прибыл к царскому двору, чтобы попросить о «срочной и внушительной денежной помощи». В Германии русскую казну считали бездонной, и эрцгерцог Максимилиан тоже хотел прикоснуться к ее богатствам. От его имени в Москву приехал тот самый Каспар Крон, который вел дела с Годуновым. Он предъявил рекомендательное письмо от императора и попросил для Максимилиана 15 тысяч рублей, с помощью которых эрцгерцог надеялся получить польскую корону. Однако боярам показалось невероятным, что принц может просить столь малую сумму, и Крону было отказано. Когда Годунов расспросил по этому поводу Варкоча, последний был возмущен злоупотреблением императорским письмом и заявил, что ни один член Австрийского дома никогда не поручал кому-либо «клянчить мелочь». Сам Варкоч привык требовать большие суммы, однако на сей раз Годунов заявил ему: «Конечно, у великого князя есть большие запасы золота, серебра и драгоценных камней, но поскольку золото и серебро не добывается в землях Его Величества, а русские товары в заморских портах ходят как наличность, через Ивангород будет отправлен богатый груз и серебряные деньги».
Посланнику, разумеется, было бы приятнее взять помощь наличными, но он не имел оснований жаловаться. Канцлер Андрей Яковлевич Щелкалов сообщил ему, что решено отправить в Австрию «денег и товаров на пять миллионов». Он имел в виду полмиллиона рублей, исходя из того, что один рубль стоит десять гульденов (в реальности в три раза меньше). Груз в Прагу сопровождал окольничий Вельяминов. Рудольф II принял царского посланника с большими почестями и организовал так много празднеств и развлечений, что Вельяминов даже устал от них. Большую часть груза составляли меха: 40 360 соболей, 20 760 куниц, 120 черно-бурых лисиц, 337 235 белок и 3000 бобров — общая их стоимость оценивалась примерно в 44 тысячи рублей. Они были выложены в двадцати комнатах дворца на обозрение императора и его двора.
Вельяминов подробно рассказал о меховых богатствах Сибири, однако не стал называть стоимость царского подарка. Богемские евреи и купцы оценили меха в восемь тонн золота. Однако когда меха начали продавать, выяснилось, что достаточного числа покупателей для них попросту нет, и цены сильно упали. Цеха меховых торговцев, в первую очередь из ганзейских городов, понесли в результате большие убытки.
Весной 1597 года Рудольф II отправил к царю бургграфа Абрахама Дону с пышной свитой. Ему было поручено сообщить Годунову и боярам, что в дальнейшем финансовую помощь император предпочел бы получать золотом и серебром, а не мехами, которые в Европе уже невозможно сбыть по прежним ценам.
Ганзейским купцам так и не удалось в полной мере воспользоваться привилегиями, которые царь пожаловал им в 1588 году. Причиной этого стали постоянные войны между Россией, Польшей и Швецией. Но как только появилась надежда на восстановление мира, Захария Мейер был вновь отправлен с дипломатической миссией в Москву. 18 сентября 1585 году ему от имени «бургомистра и городского совета города Любек и всего союза ганзейских городов» была выдана инструкция. В соответствии с ней, он должен был узнать в Пскове, восстановлены ли дворы и действительно ли купцы могут воспользоваться пожалованными им привилегиями. Если возникают какие-то проблемы, Мейер должен был выяснить их причину и попытаться устранить ее. Кроме того, он обязан был узнать, не занимаются ли немецкие купцы сбытом
