Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер
В Северной Каролине продвижение от побережья через полосу водопадов шло гораздо медленнее, чем в Виргинии. После войны с племенем тускарора (1712–1713) в 1724 г. была открыта для заселения обширная область к западу от залива Памлико. Еще до этого жители фронтира, в основном виргинцы, начали прибывать в район у р. Роанок, расположенный севернее. Эти тенденции интересно описывает Бэрд в своей книге «Разграничительная линия». К 1728 г. дальше всех на фронтире Виргинии продвинулись поселенцы, находившиеся у р. Грейт-Крик, притока р. Роанок{169}. Уполномоченные Северной Каролины, проводившие пограничное размежевание, проехав 170 миль, захотели прекратить это занятие. Они заявили, что уже преодолели 50 миль после того, как видели самого дальнего поселенца. По их утверждению, линию границы не понадобится продолжать еще сто или двести лет. Но виргинские землемеры указали уполномоченным, что спекулянты уже захватывают территорию. Линия от Уэлдона до Фейетвилла может примерно обозначить западную границу редкого населения Северной Каролины, насчитывавшего тогда 40 тыс. душ{170}.
Более медленное продвижение объясняется отчасти тем, что заселение обеих Каролин началось позже; отчасти тем, что индейцы продолжали чинить неприятности на флангах полосы продвижения населения, что видно из войн с племенами тускарора и емассеи. Имело значение и то, что покрытые сосновыми лесами и кустарниками песчаные равнины, простиравшиеся параллельно линии водопадов, представляли собой зону неплодородных земель, не привлекавших поселенцев. И действительно, с конца XVII в. низинные районы Северной Каролины являлись разновидностью южного фронтира для перетока населения из Виргинии. Во многих аспектах эта часть Северной Каролины уподобилась внутренним районам. Ее отличали бурно проявлявшаяся демократия, многообразие религиозных сект и национальностей и примитивные условия жизни. Однако вследствие небрежного управления государственными землями, выдачи «незаполненных патентов» на землю и других уклонений от исполнения законов стало возможным образование весьма крупных поместий. Такая собственность существовала бок о бок с подушным правом для поселенцев. Здесь, как и в Виргинии, через всю колонию протянулся массив земельного собственнического пожалования. Владения лорда Гренвилла составляла область, охватывавшая северную половину Северной Каролины. В пределах всего этого района продажи земель и взимание квит-ренты осуществлялись агентами владельца. Результатом были неуверенность и путаница в сельскохозяйственных делах, царившие вплоть до Революции. Имелись также и крупные спекулятивные земельные участки, полученные на условии поселения определенного количества колонистов, куда стягивались жители фронтира{171}. Но эта система также дала возможность основать свои колонии агентам конгрегаций, мигрировавших позже, таких как поселение Моравских братьев в Уочовиа{172}. Таким образом, ко времени, когда поселенцы с севера появились на возвышенной части Северной Каролины, здесь уже существовала система землевладения, схожая с виргинской. Обычный участок составлял квадратную милю (640 акров), но на практике это не препятствовало созданию огромных поместий{173}. И в то время как проникновение в виргинский район Пидмонта в большой степени происходило за счет распространения поселений в направлении от побережья, внутренние районы Северной Каролины оставались до 1730 г. почти нетронутыми{174}.
Это же верно и в отношении Южной Каролины. К 1730 г. зона поселений продвинулась примерно лишь на 80 миль от побережья, даже в обжитом районе низинной части колонии. Тенденция увеличивать свои владения в низинах для организации больших плантаций четко проявлялась здесь так же, как и в других местах{175}. В 1732 г. генеральный землемер сообщает в своем докладе, что территорий, не имевших владельцев, оставалось не больше 1 тыс. акров в радиусе 100 миль от Чарлстона, а также на расстоянии 20 миль от реки или судоходных речных притоков. В 1729 г. королевская власть распорядилась основать 11 поселков. Каждый должен был иметь 20 тыс. акров земли, распланированных в виде прямоугольника, разделенного на участки по 50 акров для каждого реально проживающего поселенца. Условия предусматривали уплату квит-ренты в размере 4 шилл. в год за каждые 100 акров или, пропорционально этому, с началом выплаты после первых десяти лет{176}. К 1732 г. работа по проектированию данных поселков, расположенных на больших реках колонии и предназначенных для привлечения иностранных протестантов, была закончена. Они располагались в среднем регионе к востоку от полосы водопадов на песчаных равнинах, поросших сосновым лесом, или в южном углу колонии в местах, где свирепствовала малярия. И поэтому ни один из них не вырос до города, кроме Оринджберга{177} на р. Северная Эдисто, в котором обосновались законтрактированные слуги-немцы. Шотландцы-пресвитериане из Ольстера, прибывшие в Уильямсберг на р. Блэк-Ривер, испытывали всяческие невзгоды; трудно пришлось и швейцарцам, которые под водительством мистика Перри поселились в Перрисберге в низовьях р. Саванна, отличавшихся губительным климатом. Надел был выделен валлийским колонистам из Пенсильвании. Он известен как «Валлийский массив» площадью более 173 тыс. акров на р. Грейт Пи-Ди (графство Марион){178} с получением подушного права по 50 акров, а также даров в виде продовольствия, инвентаря и скота.
Эти попытки освоения территории к востоку от полосы водопадов интересны тем, что демонстрируют колониальную политику разметки на местности поселков (которые должны были становиться политически организованными приходами, представленными в законодательной ассамблее) с привлечением туда иностранцев до того, как появятся переселенцы с Севера.
Заселение Джорджии в 1732 г. завершило формирование южной полосы колонизации Пидмонта. Среди целей деятельности этой колонии, как они конкретизировались в хартиях, были оказание помощи бедным и охрана границ. Чтобы бороться с тенденцией аккумулировать земли в большие поместья, столь откровенно проявившейся в более старых колониях, попечители Джорджии[26] предписывали, чтобы наделы в 50 акров не отчуждались и не делились. Их следовало передавать наследникам по мужской линии или при отсутствии таковых они должны были быть возвращены попечителям. Не разрешались пожалования площадью свыше 500 акров. И даже это оговаривалось условием поселения десяти колонистов держателем такого имения. Тем не менее, в силу местных условий, конкуренции и примера соседних колоний к 1750 г. попытка ограничить земельную собственность ради интересов демократии провалилась. И земельная система Джорджии стала походить на другие колонии Юга{179}.
В 1734 г. за р. Саванна обосновались выходцы из Зальцбурга. Не прошло и семи лет после этого, как около 1,2 тыс. немецких протестантов уже жили на фронтире Джорджии. А южную границу охраняло поселение шотландских горцев в Дариене, расположенном недалеко от устья р. Олтамаха. Знакомая картина наступления фронтира завершалась в Огасте (1735) — фактории,
