Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер
Интерес А. Спотсвуда к продвижению зоны поселений вдоль р. Раппаханок, вероятно, объясняется тем, что в 1720 г. Спотсилвания и Брансуик были объявлены приграничными графствами Виргинии{159}. Колония выделила 500 долларов церкви и 1 тыс. долларов на оружие и боеприпасы для поселенцев в этих графствах. Утверждалось, что причинами этого продвижения были опасения возможных столкновений с французами и индейцами за высокими горами. Чтобы привлечь переселенцев в эти новые края, с 1723 г. их освободили от покупки земель, сопровождавшейся обязательствами по системе подушного права, и от уплаты квит-ренты в течение семи лет, начиная с 1721 г. Площадь полученных таким образом бесплатно участков не должна была превышать 1 тыс. акров. Эти размеры вскоре были увеличены до 6 тыс. акров, но с условием, требовавшим поселить определенное число семей на частях этого надела в течение определенного периода времени. В 1729 г. Совет приказал Спотсвуду предъявить «права» и уплатить квит-ренту за 59 786 акров земли, на которые он претендовал в этом графстве.
Другие действия того же рода, предпринимавшиеся Советом, показывают, что здесь разрастались крупные земельные владения, а также что весьма ощутимыми были трудности установления демократии фронтира, соприкасавшейся с районом расширявшихся плантаций{160}. Вследствие этого ко времени оккупации Долины р. Шенандоа в этой части Виргинии{161} установился обычай выделять 1 тыс. акров на каждую семью поселенцев. Спекулянты-плантаторы, обладавшие влиянием у губернатора и в Совете, получали территории во много тысяч акров на условиях размещения там определенного числа семей и необходимости обрабатывать землю. Таким путем первоначальный замысел прямого предоставления участков самим поселенцам часто превращался в выделение земли крупным плантаторам, подобным Р. Беверли, который организовывал приезд поселенцев — шотландцев из Ольстера и немцев — или пользовался естественным стремлением колонистов обосноваться в Долине р. Шенандоа для того, чтобы продавать земли, расположенные в пределах обширных имений. При этом, как правило, сохранялась квит-рента. Значительные площади земли, выделяемой на каждую семью, давали возможность этим спекулянтам-плантаторам, выполнив условия выделения участка, в то же время существенную часть пожалования удерживать за собой. Положения закона относительно требований реального возделывания земли или занятий скотоводством, а также контроль за их выполнением не отличались чрезмерной строгостью{162}. В такой обстановке эти невозделанные территории было совсем нетрудно удерживать за собой. Все эти условия дали возможность аристократическому плантаторскому образу жизни с течением времени распространиться на район Пидмонта и Долины р. Шенандоа, находившихся в пределах Виргинии. Однако надо сказать и то, что некоторые из вновь прибывающих колонистов — и немцы, и шотландцы из Ольстера такие как Ван-Метерс, Стоувер и Льюис, — также оказались способны действовать в качестве организаторов поселений и при этом обеспечивали себе получение земельных наделов.
Север Долины занимала часть поместья лорда Фэрфакса[25] площадью около 6 млн акров, которое появилось у этой семьи как часть наследства от земельного пожалования старому лорду Калпеперу и земель лорда Арлингтона в Нозерн Нек. В 1748 г. молодой Дж. Вашингтон вел землемерные работы в этом поместье у верховьев р. Потомак, ночуя под звездным небом и набираясь сведений о жизни на фронтире.
Лорд Фэрфакс учредил собственное манориальное имение в Гринуэе{163}. Он разделил свои владения на другие маноры, предоставив аренду на 99 лет тем арендаторам, которые уже проживали на его землях, с уплатой 20 шилл. в год за 100 акров. С вновь прибывших он брал 2 шилл. квит-ренты в год за такое же количество земли за бессрочное право на наследственное владение. Длительные судебные тяжбы делали собственность на землю неопределенной. Точно так же поместье Р. Беверли около Стонтона состояло из 118 тыс. акров, полученных им и его помощниками на условии поселения на этой территории должного количестве семей{164}. Так спекулянты-плантаторы на этом фронтире участвовали в оккупации и составили аристократическую прослойку внутренних районов. Но рост доли иммигрантов — шотландцев из Ольстера и немцев, — а также контраст в природных условиях сделали внутренние районы Виргинии не похожими на прибрежную зону этой колонии.
Полоса поселений поднималась по р. Раппаханнок, и эмигранты начали проникать в Долину с севера. Одновременно с этим поселки появились выше водопадов на р. Джеймс, достигнув факторий торговцев мехами{165}. В 1728 г. было учреждено графство Гучленд, и рост численности населения уже в 1729 г. вызвал к жизни предложения основать у водопадов город (Ричмонд). Как и на р. Раппаханнок, спекулянты-плантаторы скупили землю по берегам верховий р. Джеймс на основе подушного права и поселили там колонистов и арендаторов, выполняя условия для сохранения имения в своих руках{166}. В этот регион переселялись уроженцы Виргинии, эмигранты с Британских островов, отдельные представители других стран. Некоторые из них поднимались вверх по течению р. Джеймс, другие — по р. Йорк, а третьи продвигались в потоке людей, стремившемся на юг, по обеим сторонам Голубого хребта.
До 1730 г. очень мало поселенцев жили выше устья р. Риванна. В 1732 г. Питер Джефферсон получил патент на 1 тыс. акров земли у восточного выхода из горного ущелья. Здесь, в условиях пограничья, в 1743 г. родился Томас Джефферсон. Это случилось недалеко от того места, где потом будет стоять его дом в Монтиселло. Вокруг него жили фермеры-пионеры, а также дальновидные скупщики земельной собственности. В основном это была страна демократических жителей фронтира — шотландских пресвитерианцев, квакеров, баптистов и приверженцев других сект{167}, которые не симпатизировали официальной церкви и землевладельцам-джентри низинных районов колонии. Общество, окружавшее Т. Джефферсона в ранние годы, должно было обнаружить в его лице могущественного толкователя идеалов фронтира{168}. Патрик Генри родился в 1736 г. выше водопадов, недалеко от Ричмонда, и он также был глашатаем интересов внутренних районов Виргинии в революционную эру. Короче говоря, в виргинском Пидмонте уже формировалось общество, состоявшее из многих сект, независимых мелких землевладельцев, а также их великих лидеров-плантаторов. Это общество, естественно, стремилось к экспансии, видя возможности
