Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа
В ноябре 1305 г. в Лионе люди короля и начали знакомить нового папу со своими требованиями. Климент назначил разом десять кардиналов, в том числе девять французов (или скорей гасконцев, членов или друзей дома Го), что сократило итальянский элемент в Священной коллегии, сделав итальянцев меньшинством. Его благосклонность к французскому двору в политической и финансовой сферах с самого начала была почти безграничной. Наконец, начались переговоры о крупном и таинственном деле, мысли о котором с тех пор неотступно преследовали Ногаре и ему подобных.
I. Орден Храма в начале XIV в.
Орден Храма
Орден Храма был основан после первого крестового похода. Первый магистр, Гуго де Пейн, хотел сделать этих «бедных рыцарей Христа» жандармерией Палестины. Он расположил их резиденцию по соседству с Иерусалимским храмом (Temple), из-за чего и появилось название «тамплиеры». На соборе в Труа в 1128 г. они получили краткий и суровый устав, продиктованный, говорят, святым Бернаром; там предусматривались все детали образа жизни монахов-воинов: пусть их доспехи будут прочными, но простыми; на стременах и шпорах не должно быть ни золота, ни серебра; поверх кольчуги они должны носить форменный плащ, белый у рыцарей, черный или рыжеватый у сержантов и оруженосцев; позже Евгений III добавил к белому плащу красный крест. Пусть они хорошо едят — им надо быть сильными; «неумеренное воздержание» запрещалось. Орден предоставит своим членам все необходимое, но пусть ничего своего у них не будет.
Короче говоря, жизнь первых тамплиеров была комфортной, активной, подчиненной дисциплине, предполагала очень мало мистики — это была жизнь людей грубых, набожных и простодушных. Организация тамплиеров быстро развивалась. Они получили обширные владения в Азии и Европе; были возведены бесчисленные «тампли». Сформировалась иерархия: на службе у рыцарей появилась целая клиентела из лиц, вошедших в состав ордена, сержантов и капелланов, солдат и священников; у ордена теперь были свои войска и свое духовенство, свои совещательные собрания, или капитулы. Наконец, Святой престол осыпал тамплиеров, как позже нищенствующих монахов, всеми духовными милостями: булла «Omne datum optimum» от 15 июня 1163 г. отвела тамплиерам привилегированное место в составе церкви.
Таким образом, с середины XII в. судьба ордена отчасти раздвоилась. Он оставался на Востоке, в авангарде христианских армий, где иногда сражался с исламом — более осмотрительно, нежели энергично. На Западе, и прежде всего во Франции, в Англии, в Арагоне, в Португалии и на берегах Рейна, тамплиеры были крупными землевладельцами. Но этого было недостаточно, чтобы им не осталось равных. Получая не столь большие субсидии, как цистерцианцы и, может быть, даже госпитальеры, они сделались казначеями, банкирами христианского мира.
Финансовые операции тамплиеров
Орден всегда проявлял практические наклонности, расчетливость; тамплиеры были превосходными администраторами; их монастыри представляли собой неприступные здания, выстроенные как крепости. Все это объясняет, почему «тампли» внушали доверие обладателям капиталов. У королей, князей и даже у частных лиц вошло в обычай воспринимать казначейства тамплиеров как кассы, куда они безопасно могли класть на текущий счет значительные суммы. Рыцари, в свою очередь, догадались извлекать доход из денег вкладчиков, вместо того чтобы оставлять их недвижно лежать в сундуках. Они открывали кредиты платежеспособным лицам, брали на себя переправку крупных сумм из одного центра торговли в другой — либо физически, караванами под охраной, либо при помощи переписки и безналичных переводов между своими «домами» в разных странах. Тем самым они создавали конкуренцию евреям и ломбардцам.
Высокая репутация их бухгалтерии скоро позволила им расширить сферу своей финансовой деятельности и производить по доверенности королей, князей и сеньоров — их клиентов — самые сложные казначейские операции[32]. В XIII в. «Тампли» Парижа и Лондона — огороженные и укрепленные владения, давшие названия кварталам этих столиц, — были публичными кредитными заведениями. Именно тамплиерам папы обычно доверяли собирать средства для святого Петра или крестового похода и распоряжаться ими. Тамплиеры Парижа были банкирами Бланки Кастильской, Альфонса де Пуатье, Робера д'Артуа и массы прочих лиц. Иоанн Безземельный и Генрих III вкладывали поступления от сбора публичных налогов в лондонский Тампль. Орден дал министров и финансистов Хайме I, королю Арагона, и Карлу I, королю Неаполя. Более века, с царствования Филиппа Августа до Филиппа Красивого, казначейство парижского Тампля было центром управления финансами для французской королевской власти.
Положение ордена в конце XIII в.
Орден грубых солдат не мог превратиться в великолепную республику, богатую землями и привилегиями, еще более разбогатевшую за счет торговли ценными металлами и за счет кредита, кредитующую пап и королей, не портясь и не вызывая недоброжелательства. К концу века Людовика Святого у этого ордена (как, впрочем, и у большинства других) были враги и пороки.
Упреки: алчность
Главным упреком, какой адресовали рыцарям Храма, был упрек в алчности. «Каждый из вас, — сказал им кардинал Жак де Витри, — дал обет не обладать ничем лично, но в совокупности вы хотите иметь все». Для объяснения их богатства слагались легенды. Говорили, что они спекулировали зерном, что они морили народ голодом. Ходил слух, что в день вступления в орден они обещают увеличивать имущество общины всеми способами, даже незаконными. Этим сказкам и другим, более абсурдным, в низах общества легко верили. Что касается князей и королей, то историки нового времени сочли, что те видели и имели основание видеть опасность для своей власти в нескончаемом разрастании богатств и клиентелы ордена, в его «непомерном могуществе, международном, которое тормозило удовлетворение первой потребности времени — в формировании государства», словно бы тамплиеры были тогда в состоянии основать, в ущерб королевствам Запада, клерикальные республики, подобные республикам тевтонских рыцарей в Германии или иезуитов в Парагвае. Но эта гипотеза ни на чем не основана. Численность всего ордена, простиравшегося от Ирландии до Сирии, не превышала 15 тыс. рыцарей или сержантов, треть которых жила во Франции; он никогда и нигде не проявлял ни малейших поползновений заняться политической деятельностью. Он не представлял опасности ни для кого; но его гордости и богатства было достаточно, чтобы все его возненавидели, — и те, кто завидовал ему в низах, и государи, которым он оказывал услуги, и духовенство местных церквей, питавшее естественную вражду к братствам, получившим привилегии от
