Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа
Тем не менее Бенедикт XI решил провести различие между Филиппом и участниками сентябрьских скандалов. Он был готов прекратить процессы, возбужденные Бонифацием против короля, его королевства, его советников и его подданных, и отменить приговоры им; в самом деле, 2 апреля с Филиппа сняли, «без его просьбы», все осуждения, каким он мог подвергнуться, а людям из рода Колонна, его протеже, начали возмещать убытки. Зато никто не должен был сказать, что Гильом де Ногаре безнаказанно оскорбил папское величие. Тем самым Бенедикт примирял меж собой свои страхи и вопль своей совести, свое почтение к силе и свое желание справедливости, свою слабость и свою гордость: он амнистировал могущественного человека, но подчеркнуто карал подчиненного. Действительно, для Филиппа не было ничего проще, чем отступиться от Ногаре, и папа, конечно, льстил себя надеждой получить это удовлетворение, смиряясь с тем, что этим придется ограничиться.
Когда посольство прибыло, он отказался видеть Ногаре, потому что вступить с ним в официальные отношения значило бы объявить его свободным от всякого отлучения. Когда 13 мая он отпускал всем грехи, он исключил упоминание «Гильома де Ногаре, рыцаря». Наконец, он возбудил против этого козла отпущения канонический судебный процесс: булла «Flagitiosum scelus» от 7 июня 1304 г. потребовала, чтобы суду Святого престола были преданы виновники дела в Ананьи — Ногаре, Ринальдо, Шарра и их спутники, участники того «чудовищного преступления, которое очень скверные люди совершили в отношении особы папы Бонифация, блаженной памяти... Оскорбление величества, государственное преступление, святотатство, нарушение закона Юлия de vi publica [об общественном насилии (лат.)], закона Корнелия о наемных убийцах, незаконное лишение свободы, грабеж, хищение, вероломство, все преступления одновременно! Мы все еще ошеломлены этим. О неслыханное злодеяние! О несчастный Ананьи, стерпевший, чтобы такие вещи творились в твоих стенах! Пусть роса и дождь падут на окружающие тебя горы, но пусть они обойдут проклятый холм, не оросив его!.».
Бенедикт XI красноречиво поносил слуг короля, которому отпустил грехи, но вся вина королевских приближенных заключалась в том, что они совершили поступок, которым король был доволен. Почему события не пошли по тому сценарию, которого хотел Бенедикт, и было ли вообще такое возможно? У Ногаре были завистники (aemuli), и плохо осведомленные люди (veritatis ignari) вместе с этими завистниками «возводили на него перед королем тяжкую клевету в связи с происшедшим в Ананьи». Он оказался бы в опасности, если бы, будь поражение Святого престола не столь полным, король был бы заинтересован пойти хоть на малейшие уступки. Но Филиппу было незачем церемониться, к тому же, он всегда был очень верен тем, кто снискал его доверие. Наконец, Ногаре был не из тех, кто безропотно идет на заклание: против мертвого Бонифация он выдвинул акт обвинения, составленный в предыдущем году против живого Бонифация; прежде чем его коснулась булла «Flagitiosum scelus», вызывавшая его на суд папы, он поспешил укрыться во Франции.
Смерть Бенедикта XI
Тем не менее папский суд собирался его судить в Перудже заочно: «Все было готово, — пишет он в своих "Записках". — Приговор мне должны были вынести; папа велел возвести на площади перед своим дворцом плаху, обтянутую золотой парчой...». Но Бог уберег: в тот день, 7 июля, «Бог, более могущественный, чем все церковные и светские князья, так поразил означенного государя Бенедикта, что у него больше не было возможности осудить меня». Это чудо, говорят, совершилось благодаря молодому человеку, переодетому монахиней, который представился привратницей женского монастыря святой Петрониллы, — он предложил папе свежие финики от имени своей настоятельницы; хоть папа и опасался отравителей, он съел их, потому что настоятельница была его почитательницей, и умер.
Вакансия Святого престола в 1304–1305 г.
На сей раз Святой престол оставался вакантным почти год, с 7 июля 1304 г. по 5 июня 1305 г. Эти одиннадцать месяцев в Священной коллегии шло отчаянное сражение между сторонниками Франции и «бонифацианцами» (членами родов Гаэтани и Стефанески), хранителями и защитниками римской традиции. Бенедикт XI при всей сговорчивости робко пытался проявить твердость: он был итальянцем, он всегда жил в римской курии, в городах Кампаньи, Лация и Сабины, где сохранялись воспоминания о героических временах Григориев и Иннокентиев, а Бонифаций был для него наставником и благодетелем. Его понтификат показал, что, если хочешь завершить порабощение папства, на папский трон надо посадить иностранца, француза, креатуру короля. Таким образом, избрание Бертрана де Го, архиепископа Бордоского, стало самым блестящим триумфом французской политики. Было бы интересно узнать подробности интриг, подготовивших это решительное событие, но они остались тайной[29].
Ногаре во время междуцарствия
Показательно поведение Ногаре во время междуцарствия. Этот ловкий человек, конечно, опасался, что папские выборы обернутся для него плохо, и принял соответствующие меры предосторожности — заявил, что, если преемник Бенедикта XI будет «бонифацианцем», он лично найдет, к кому обратиться. 7 сентября, в годовщину покушения в Ананьи, главный организатор этого покушения зарегистрировал у официала Парижа «Апологию» своего поведения. Пересказав по-своему эпизоды Распри, он заявил, что смерть Бонифация не помешает ему продолжить свое «добродетельное дело», направленное против этого антипапы, ибо «смерть не аннулирует обвинения в ереси», и общественные интересы требуют, чтобы память о столь великом преступнике рухнула с надлежащим шумом (cum debito sonitu). 12 сентября перед тем же официалом он заранее выразил протест против будущего папы, если будущего папу изберут из числа тех лиц, окружающих Святой престол, пособников ереси, которые ранее одобряли Бонифация: «Сыновья святой римской церкви, — заявил он, — пытаются ее изнасиловать; они обращаются с ней как с куртизанкой на глазах у народов. Что ж! Как когда-то я поднялся против означенного Бонифация, я, как стена, буду противостоять этому отродью. Настоящим заявлением я взываю к апостольскому престолу, ко вселенской церкви, к законному папе из опасения, что кардиналы допустят избрание одного из сообщников Бонифация или произведут выборы совместно с этими отлученными». В то же время он писал: «Верховный понтифик — всего лишь человек, подверженный заблуждению. Если, за наши грехи, Святой престол захватит
