Россия и Германия. Дух Рапалло, 1919–1932 - Василий Элинархович Молодяков
Дальновидный Ключников оказался совершенно прав. И не он один — таких цитат не счесть, хотя в наши дни об этом вспоминают нечасто. Самую резкую оценку «миру» дал Владимир Ленин — вождь победившей в России большевистской революции. Именно победа большевиков стала причиной того, что наша страна не была представлена ни на мирной конференции, ни на параде в Париже 19 июля 1919 года, как будто не ее солдаты с завидной регулярностью спасали английских и французских союзников от разгрома в Европе.
Пересказывать историю русской революции 1917 года — Февральской и Октябрьской — нет необходимости. Напомню только о постоянном присутствии в ней «германского фактора». Охота на немецких «ведьм» в конце 1916 года, увенчавшаяся удалением от власти Бориса Штюрмера — русского премьера со слишком нерусской фамилией — и убийством царского фаворита Григория Распутина, была связана с тем, что союзники, опасаясь сепаратного мира между Петроградом и Берлином, считали обоих «проводниками германского влияния». Опасались напрасно: о возможности такого мира много написано в художественных произведениях и ничего в документах эпохи, но руку приложили. Февральская революция привела к власти Временное правительство кадетов (Партия народной свободы, или конституционные демократы) и октябристов (Союз 17 октября) — самые антигерманские политические силы России. Сменившие их социалисты (эсеры), меньшевики, «трудовики» уже не контролировали ситуацию ни в стране, ни на фронте и, пытаясь хоть как-то удержаться у руля, всеми силами цеплялись за поддержку союзников. Осенью 1917 года власть в России, по расхожему выражению того времени, «валялась на мостовой».
Подобрали ее большевики — самая радикальная политическая сила — во главе с Лениным. Они не скрывали, что первым их декретом будет Декрет о мире: Россия выйдет из войны. Противники — от бульварных журналистов до серьезных историков и политиков — называли большевистских лидеров германскими шпионами и периодически предъявляли общественности разнообразные компрометирующие документы. Несмотря на кажущуюся правдоподобность этих историй, все документы как назло оказались фальшивыми или недостоверными. Получение большевиками «золотого ключа» от немцев до прихода к власти так и не было доказано с должной убедительностью. Сотрудничество началось после большевистского переворота.
В. А. Серов. Выступление В. И. Ленина на II Всероссийском съезде Советов. Ноябрь 1917 года. 1955
Ленин сдержал свое слово, начав с Декрета о мире. Измученная войной Россия встретила его с восторгом. У многих восторг по поводу новой власти прошел очень быстро, но дело было сделано. В пограничном городе Брест-Литовск (нынешний Брест в Беларуси) начались мирные переговоры представителей Советской России и провозгласившей свою независимость Советской Украины с делегациями Германии и Австро-Венгрии, которые наконец-то почувствовали себя победителями.
Брестский мирный договор, заключенный 3 марта 1918 года, поразил всех тяжестью выдвинутых условий, предусматривавших не только обширную контрибуцию, но и передачу победителям значительной территории бывшей Российской империи. Версальский мир окажется еще более жестоким, но это будет почти через полтора года. В первые месяцы 1918 года большевистская партия стояла на грани раскола. Нарком по иностранным делам Лев Троцкий отказался подписывать договор и прервал переговоры. Левые коммунисты во главе с Николаем Бухариным и левые эсеры, входившие в Совет народных комиссаров (Совнарком), подумывали об отстранении «капитулянта» Ленина от власти и даже о его аресте. Но Владимир Ильич, честно назвав мир «похабным», настоял на его заключении. По его указанию в Брест-Литовск отправился заместитель Троцкого Георгий Чичерин, только что вернувшийся из эмиграции, — подписывать договор на предложенных условиях, без дальнейших попыток что-либо изменить.
Четырнадцатого марта 1918 года Чичерин разъяснял IV Чрезвычайному Всероссийскому съезду Советов: «Какое могло быть обсуждение в то время, когда наступление германских войск продолжалось в беззащитную страну и когда переговоры могли создать лишь фикцию, иллюзию соглашения, лишь иллюзию того, будто мы можем иметь какое-либо влияние на исход переговоров, как будто между народами России, Австрии и Германии происходит какое бы то ни было соглашение». Съезд согласился с предложением Ленина ратифицировать договор. Тридцатого мая Чичерин был назначен наркомом по иностранным делам вместо Троцкого.
Георгий Чичерин. 1920-е
Между Германией и РСФСР, как тогда называлась наша страна, были установлены дипломатические отношения. Двадцатого апреля в Берлин прибыл советский полпред[2] Адольф Иоффе и получил в свое распоряжение дом 7 на бульваре Унтер-ден-Линден (дословно «под липами») в центре города, остававшийся советским посольством до начала Великой Отечественной войны. Представлять Германскую империю в большевистскую столицу 23 апреля 1918 года приехал граф Вильгельм фон Мирбах. Приехал, как оказалось, ненадолго, но не знал этого. Посольство получило особняк в Денежном переулке (дом 5), неподалеку от Арбата. По соседству размещалась французская военная миссия: остававшиеся в Петрограде посольства союзных и нейтральных держав, не признавших новую власть, переехали в Вологду и готовились к эвакуации.
Выступая 4 июля 1918 года на V съезде Советов, Чичерин признал, что «положение Советской России, оказавшейся между двумя империалистическими коалициями, как между двух огней, является неслыханно тяжелым». Германский посол получил официальное приглашение на съезд, но не явился. Через два дня, 6 июля, левые эсеры Яков Блюмкин и Николай Андреев застрелили его прямо в здании посольства, надеясь спровоцировать «революционную войну». Мятеж левых эсеров, как известно, был сразу же подавлен, но большевистское руководство основательно испугалось возможной реакции Берлина. Поэтому в тот день в посольстве с извинениями и соболезнованиями побывали не только Чичерин и председатель Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) Феликс Дзержинский, но также формальный глава советской власти — председатель Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) Яков Свердлов и сам председатель Совета народных комиссаров Ульянов-Ленин. Среди визитеров оказался и Карл Радек, вооруженный огромным револьвером, который, по словам одного из очевидцев, размерами напоминал осадную мортиру.
В большевистских кругах Радек считался главным экспертом по германским делам. Что это был за человек? Революция вывела на свет божий множество экзотических персонажей, но Радек выделяется даже на их фоне. Когда-то это имя знал весь мир или, по крайней мере, все, кто регулярно читал газеты. На их страницах часто мелькали фотографии маленького человека с уродливым лицом, оттопыренными ушами, умными глазами, лохматой бородой (сбривавшейся на время нелегальных поездок за границу), в роговых очках, огромной кепке и с неизменной трубкой в зубах. Потом его дружно забыли, а в Советской России еще и прокляли. В наши дни историк В. Б. Румянцев дал ему очень точную характеристику: «Карл Радек явил собой пример классического революционера и идеального коммунистического журналиста. Он всю
