Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа

крестом в руках. Первыми, кто ворвался в комнату, где он находился, были люди Шарры; они осыпали старика угрозами и оскорблениями; Шарра хотел его убить; по знаменитой легенде, не подтвержденной свидетельствами современников, он якобы нанес Бонифацию пощечину. На эти неслыханные оскорбления папа не отвечал; он только сказал на разговорном языке: «Вот моя шея, вот моя голова, eccovi il collo, eccovi il capo!» Наконец появился Ногаре. Его политика состояла в том, чтобы не допускать ненужного самоуправства, обеспечивая своему акту характер или видимость законной процедуры. Вполне можно поверить тому, что он заявил: разграбление папских казны и подвалов случилось без его согласия, он же прилагал все усилия, чтобы обеспечить безопасность особам и имуществу Гаэтани. Однако его умеренность не зашла столь далеко, чтобы избавить пленника от тяжелых душевных страданий. В покоях папы, «в присутствии нескольких достойных людей», он пустился в разглагольствования. «Я объяснил, — излагал он позже в своих "Оправдательных записках", — причину и форму нашего появления. Я сказал о том, что было сделано во Франции, об обвинениях, выдвинутых против Бонифация, который находился передо мной. Он не оправдывался, слыша эти обвинения; таким образом, согласно канонам, можно считать, что он уличен, признался и осужден. Тем не менее, поскольку следует, чтобы вас объявил таковым суд церкви, я хочу сохранить вам жизнь и поставить вас перед вселенским собором, который требую от вас созвать. Речь идет о ереси, и вас будут судить, хотите вы этого или нет. Я намерен также сделать так, чтобы вы не вызвали возмущения в церкви, особенно направленного против французского короля и Французского королевства. Для этого я вас арестую, следуя нормам публичного права, ради защиты веры и интересов нашей матери Святой Церкви, а не затем, чтобы оскорбить вас или кого-либо другого...». Бонифаций на это не согласился. Тогда Ногаре устроился так, чтобы не выпускать его из виду. «Государь папа не был ни связан, ни закован в железо, ни изгнан из своего дворца, — пишет анонимный свидетель, — но господин Гильом де Ногаре держал его в покоях, в многочисленном обществе...».[25] Такими смехотворными были на деле «желчь и уксус», о которых говорит Данте в своем «Чистилище» (песня ХХ):

Но я страшнее вижу злодеянье:

Христос в своем наместнике пленен,

И торжествуют лилии в Аланье.

Я вижу — вновь людьми поруган он,

И желчь и уксус пьет, как древле было,

И средь живых разбойников казнен.

Я вижу — это все не утолило Новейшего Пилата[26].

После покушения

Но оттого, что покушение свершилось, ничто не кончилось. Наоборот, тут-то и начались трудности. Как переправить из Ананьи в Лион, через половину Италии, папу, которому восемьдесят шесть лет? С французским эскортом это сделать было сложно, использовать для этого ополчение муниципии Ферентино и баронов Кампаньи — безумие. Гильом де Ногаре не предвидел, что большинство его сторонников устрашится собственной дерзости и в событиях произойдет перелом в пользу жертвы. Ничто лучше не демонстрирует, что при всей смелости Ногаре имел прожектерский склад ума; чрезмерное презрение к людям погубило бы его, если бы не удачное стечение обстоятельств. «Так как некоторые знатные мужи из Ананьи, родственники семьи Колонна, не желали согласиться на то, чтобы вывезти папу из города», то день 8 сентября, следующий после покушения, прошел впустую. Утром 9 сентября жители Ананьи и окрестностей восстали с криками: «Да здравствует папа, смерть чужестранцам!» Шарра и Ринальдо попытались оказать сопротивление, но, понеся ощутимые потери, оставили город. Ногаре укрылся у них в Ферентино, а знамя с лилиями, водруженное на крыше папского дворца, проволокли в грязи. Тогда же прибыло четыреста римских всадников; 12 сентября они увезли Бонифация в Рим, через пылающую страну, «полную дурных людей». Папа ничему не препятствовал; эти страшные дни сломили его. Позже, в своих «Апологиях», Ногаре опрометчиво заявил, что, прежде чем покинуть Ананьи, Бонифаций признал законной процедуру, проведенную 7 сентября, и публично простил покушавшихся[27]. Конечно, он не простил, но он потерял рассудок. У него начались приступы старческого слабоумия. 11 октября он умер.

Смерть Бонифация VIII

Эта смерть спасла Ногаре, который из побежденного на следующий день вновь стал победителем и воспользовался унижением Святого престола. «Действительно, если что и было необычным в эпизоде в Ананьи, — очень верно заметил Ренан, — то отнюдь не то, что папа был захвачен врасплох, а то, что эта внезапность повлекла долговременные последствия, что папство рухнуло под этим ударом, что оно принесло королю-святотатцу публичное покаяние. Это произошло всего один раз, и поэтому победа Филиппа Красивого над папством стала в истории абсолютно уникальным случаем».

VIII. Завершение распри при Бенедикте XI и Клименте V

Политическое будущее папства зависело от преемника Бонифация. Либо новый папа объявит анафему участникам покушения и продолжит беспощадную войну с Францией, либо простит святотатцев или вступит с ними в переговоры, а значит признает бессилие Святого престола и надолго поставит верховный понтификат в зависимость от тех, кто безнаказанно оскорбил его.

Бенедикт XI

21 октября 1303 г. (после всего одиннадцати дней междуцарствия!) был избран брат-проповедник, мягкий и образованный человек, — Никколо Бокказини, сын нотария из Тревизо. Это был один из трех прелатов, которые 7 сентября остались на стороне Бонифация. О нем знали, что он честен, но робок, готов к соглашениям; потому-то Бенедикт XI и собрал голоса выборщиков-кардиналов. После этого триумф Филиппа — триумф, в котором было отказано Барбароссе, Филиппу Августу, Фридриху II, — и порабощение Рима капетингской Францией стали неизбежными[28].

Впрочем, чтобы предсказать эту развязку, достаточно было присмотреться к поведению противников в первые дни понтификата. Поведение французов было вызывающим. Гильом де Ногаре дал людям из Ферентино охранные грамоты, где заявлялось, что жители Ананьи должны покаяться за то, что предали посланца короля, посягнули на его жизнь, проволокли его знамя по ручью; смерть Бонифация не вызвала прекращения возбужденного против него иска в связи с такими преступлениями, как ересь, симония и содомия, не имеющими срока давности; сообщники Ногаре не были наказаны. Между тем папа не посмел ни продлить личное отлучение Филиппа, ни покинуть Перуджу.

Ногаре и Бенедикт XI

В начале 1304 г. Гильом де Ногаре отправился к Филиппу Красивому, находившемуся тогда в Лангедоке. Он описал свое поведение и получил в награду значительные имущества. Он посоветовал отправить к папе, еще не известившему о своем вступлении на престол, официальное посольство. И действительно, еще не кончился февраль, как Филипп послал к