Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
Любек не согласился на эти условия. Прусские купцы получили лишь право торговать на дворе Святого Петра. К управлению факторией их не допустили. Точно так же слуги Тевтонского ордена не имели права входить в церковь Святого Петра.
Изборский договор дорого обошелся ганзейским торговцам. Представители городов, собравшись в Дерпте, решили, что расходы на соответствующую дипломатическую миссию должны будут покрывать все прибывающие в Новгород и Псков купцы за счет специального взноса, который уплачивался дважды в год — после начала судоходства и в день святого Мартина. Старосты и мастера выступили против этой подати и заявили, что будут платить ее не раньше, чем закончится восстановление сгоревшей церкви Святого Петра. Этот процесс занял много лет, в течение которых немцы размещались на «готском дворе», уже практически заброшенном его основными хозяевами. Тем не менее, готландцы были не очень довольны таким положением дел, и по инициативе Любека лифляндские города и Новгород отправили в Висбю своих представителей, чтобы договориться с тамошними духовными властями об использовании «готского двора», «дабы он не оказался потерян ни для готландских, ни для немецких купцов». 24 июня 1402 года было достигнуто соглашение, в соответствии с которым немцы могли пользоваться «готским двором» еще десять лет. Если готландцы захотят после истечения этого срока пользоваться факторией самостоятельно, то обе торговые корпорации изберут по четыре человека — двух немцев и двух русских — для создания специальной комиссии. Эта комиссия из восьми членов должна будет оценить стоимость построенных и отремонтированных немцами зданий и определить размер платы. Естественно, что и в течение этих десяти лет готландские купцы имели право селиться в «готском дворе».
Уже в 1414 году Олаф Томассен, уполномоченный от Готланда, подтвердил городскому совету Ревеля получение от ганзейцев сорока марок — оставшейся арендной платы за «готский двор». Он также заключил с городским советом новый договор, в соответствии с которым «простые немецкие купцы» могли и дальше пользоваться готландской факторией; годовая арендная плата составляла пять марок[31].
Русские к тому моменту уже давно не принимали самостоятельного участия в морской торговле. Тем сильнее было удивление немцев, когда они вновь увидели на Балтике русские корабли. В особенности в Пруссии появление непрошеных гостей вызвало сильную тревогу. В декабре 1398 году великий магистр Тевтонского ордена издал приказ закрыть прусские гавани для русских, которые «вопреки прежней своей привычке отправились со своими товарами по морям». Эту же меру предполагалось ввести в ливонских гаванях, «дабы избежать убытков немецкому купечеству». Как только новгородцы узнали о подобных мерах, они в отместку стали чинить препоны немецким купцам на своем рынке, а затем изменили условия торговли, не обращая внимание на прежние права и привилегии немцев. Их примеру последовали и псковичи.
В ответ в Ливонии около 1400 года был издан приказ всем купеческим корпорациям под угрозой лишения жизни и имущества Господство лифляндцев на русском рынке
прекратить всю торговлю с русскими[32]. Подобные меры, однако, оказались совершенно неэффективными, особенно когда стало очевидно, что лифляндские города действуют исключительно в своих собственных интересах. В результате прусские купцы, которым Любек всячески осложнял морскую торговлю, после восстановления великим князем Витовтом порядка в Литве начали добираться до русских земель сухим путем. Они передвигались либо вдоль берега через Мемель, Поланген и Ригу, либо в обход Ливонии через Вильно. Теперь лифляндцы постарались перекрыть эти пути, ссылаясь на то, что пруссаки ввозят в Россию запрещенные товары и расплачиваются за свои покупки золотом и серебром вместо общепринятого обмена. Ганзейские товары, перевозившиеся сухим путем, лифляндские города конфисковали.
Все попытки добиться отмены этих ограничений по-хорошему остались безуспешными. Прусские торговцы были вынуждены отказаться от поездок в Новгород и Псков сухим путем. Вскоре уже предприимчивые русские купцы стали добираться до Пруссии и вести там торговлю. Данцигские коммерсанты обходили ганзейскую торговую блокаду с помощью своих партнеров в шведских портах и вели таким способом весьма прибыльную контрабандную торговлю с Россией. Еще более широкие возможности открылись перед торговцами из Данцига после того, как Витовт разрешил им основать свою факторию в Ковно, где у них долгое время не было серьезных конкурентов.
В 1406 году положение немцев на Волхове снова стало таким опасным, что из Дерпта в немецкую факторию пришло указание упаковать церковную казну и отправить ее Ревель[33]. Чтобы ввести русских в заблуждение, утварь положили в бочку. Среди прочего там находилось 6 серебряных чаш, 4 серебряных кубка, золотая шкатулка, 16 марок серебра, 6 нобелей, 1 оронард[34], 4 золотых гульдена, 1 рейнский гульден, позолоченная реликвия, позолоченный кубок, дорогие одежды, два локтя белого шелка, 10 церковных книг, различные деловые книги и счета, папка с письмами от ганзейских городов и обе печати двора Святого Петра. Все это было отправлено на хранение до востребования. Спустя некоторое время Дерпт потребовал печать и «Скру», однако пока город вел переписку с Ревелем по этому поводу, пришло известие, что купцы прервали торговлю с Новгородом. Причиной стал запрет на покупку соли — мера, принятая новгородцами в ответ на обман со стороны лифляндцев. Вскоре после этого русские конфисковали у немцев 11 бочек с мехами и разместили их в церкви Святого Иоанна. В ответ ганзейские города ввели торговую блокаду, но вскоре с возмущением узнали, что пострадавшие уже успели напрямую договориться с русскими. После этого старосты и мастера двора Святого Петра потребовали назад свои ценности.
15 июля 1410 года Тевтонский орден потерпел поражение в битве при Танненберге. Цвет немецкого рыцарства был разгромлен объединенными силами поляков,
