Немецкая Ганза в России - Артур Винклер
К этому времени относится примечательное нововведение в русско-немецкой торговле. На Руси еще со времен Рюрика пользовались металлическими деньгами. Наряду с мусульманскими и византийскими монетами, в обращении находились киевские и новгородские гривны, а также рубли (четверть гривны). Тем не менее, простой народ упорно продолжал пользоваться привычными кожаными деньгами, да и чеканка монеты, судя по всему, не осуществлялась. Только в 1411 году новгородские купцы получили разрешение принимать немецкие деньги; спустя девять лет город начал чеканить монету, еще через четыре года этому же примеру последовал Псков. Примечательно, что новые деньги только усилили ненависть русских к немцам. Спустя несколько лет после введения звонкой монеты в Россию из Лифляндии была завезена чума, которая особенно сильно ударила по Новгороду и Пскову. В народе объясняли быстрое распространение заразы денежным оборотом. Люди отказывались принимать монеты и требовали сохранения старых кожаных денег, которые оставались в ходу до тех пор, пока Петр Великий не запретил их своим указом от 8 марта 1700 года.
Обострение напряженности в отношениях двух наций привело в 1417 году к очередному разрыву всех торговых связей. Попытки уладить конфликт провалились, и в 1418 году Ганзейский союз строго запретил лифляндским городам самостоятельно возобновлять торговлю с Россией: «Поскольку русские не хотят видеть немцев в Новгороде, ни один лифляндский город не должен пускать к себе русских под угрозой штрафа в сотню марок». На следующий год магистр Ливонского ордена заключил на берегах Невы долгожданный мир с новгородским посадником на основе старых договоров. Границей между русскими и немецкими владениями в соответствии с ним объявлялась река Нарова. На восточном берегу реки немцам запрещалось валить лес и косить сено; они обязались не ввозить зерно из Выборга и Ревеля по суше на русскую территорию и не позволять шведским войскам проходить по немецким владениям. Русским торговцам предоставлялась свобода передвижения и торговли в Лифляндии.
Но едва в Новгороде состоялся торжественный обмен подписанными грамотами, как русские вновь применили силу к немецким купцам. Началось все с того, что ганзейский капер захватил на Балтике русский корабль «из-за нарушения морского обычая» и доставил его в Висмар. В ответ новгородцы напали на двор Святого Петра, заковали в кандалы нескольких мастеров и конфисковали их товары. Ярость русских на сей раз была столь велика, что они прибили к воротам немецкой фактории новгородца, согласившегося переправить письмо купца Ганса Зундернского в Германию. И вновь потребовалось несколько лет для того, чтобы уладить конфликт. В феврале 1424 года в город на Волхове прибыло ганзейское посольство, которое смогло добиться соглашения: немцы отдавали обратно задержанные в Висмаре русские грузы, новгородцы отпускали немецких купцов и соглашались удовлетворить поступившие жалобы.
Несмотря на эти постоянные трудности и препятствия, с которыми была связана торговля с Россией, ганзейцы прилагали массу усилий для сохранения своей монополии. Они стремились к тому, чтобы ни одна другая нация не торговала с русскими по морю. Главной задачей стало не допустить к ливонским берегам голландцев. На ганзейских съездах 1425 и 1426 годов приняли решение о том, что ни один торговец из Нидерландов не может быть допущен в ганзейское представительство, и ни один ганзейский корабль не должен перевозить голландские товары. Последние, кроме того, запрещалось продавать во всех ганзейских городах. Эти решения не соответствовали интересам лифляндцев, которые поддерживали оживленные торговые связи с Голландией. Однако Любек настаивал на своем, ссылаясь на старый запрет остзейским торговцам плавать в направлении Зунда дальше устья реки Траве.
В результате противоречия внутри Ганзейского союза росли с каждым годом. Рига, Ревель и Дерпт прекрасно понимали, что без их активного содействия защитить права ганзейцев в России невозможно. Поэтому они все активнее выступали против доминирования Любека и его сторонников в союзе. Правители Любека вынуждены были волей-неволей принимать эту ситуацию во внимание. Ганзейцы понимали, что сотрудничество с Ливонским орденом, рыцари которого часто выступали в защиту прав немецких купцов, и с лифляндскими городами является главным условием сохранения прежней сильной позиции на русском рынке. Учитывая менявшуюся политическую ситуацию в России, требовалось реагировать на происходящее быстрее и решительнее, чем прежде. Только лифляндские города, отделенные от Новгорода и Пскова всего несколькими днями пути, могли оперативно оказать помощь немецкому купцу на берегах Волхова и Великой[36]. Именно лифляндцы вели в этот период основные переговоры с русскими; в Любеке уже в 1435 году не было ни одного члена городского совета, который знал бы титулатуру новгородских властителей.
На ганзейском съезде 1435 года лифляндские города получили задачу начать переговоры с Новгородом по вопросу заключения нового соглашения. Рига направила в Любек своей проект договора с просьбой рассмотреть и при необходимости отредактировать его. Вскоре после этого собравшиеся в Штральзунде представители городских советов вручили Любеку руководство всеми новгородскими делами. Правительство города, однако, правильно оценило ситуацию и в 1442 году направило старостам и мастерам двора Святого Петра указание непременно следовать совместным решениям Риги, Ревеля и Дерпта, а по всем срочным вопросам запрашивать мнение дерптского городского совета.
Лифляндцы не упустили случая использовать предоставленные им права для дальнейшего усиления своих позиций. Даже не имея на то полномочий, они от имени всех 73 ганзейских городов заключали с русскими соглашения, которые соответствовали в первую очередь лифляндским интересам. При этом они практически не обращали внимания на позицию германских городов. Результатом стал рост напряженности в отношениях лифляндских и вендских городов, которая время от времени выплескивалась на поверхность в виде взаимных тяжких обвинений. Стороны словно соревновались друг с другом в предостережениях и поучениях, касавшихся торговли с Россией. Любек, в частности, возобновил запрет покупать русские товары за золото и серебро[37], который так часто игнорировали лифляндцы. Вскоре, однако, ганзейцы оказались вынуждены забыть о своих раздорах и плечом к плечу противостоять русским.
Новгородцы в эти годы вели себя по отношению к любым чужакам все более вызывающим образом. Этим они вынудили соседних князей начать войну с ними. Как далеко новгородцы могли зайти в своем высокомерии,
