Теряя контроль - Энни Уайлд

Наверное.

Раньше ему не приходилось оказываться в подобной ситуации, хотя при первой же встрече Мейсон ему не понравился. Более того, он дважды набросился на него за то, что тот прикоснулся ко мне. Мой пес определенно напал бы на человека с плохими намерениями. Я кладу пистолет на кухонную стойку, вынимаю засов из дверного проема, щелкаю замком и открываю дверь, раздвигая занавески.

Дюк выбегает на улицу, и я следую за ним, любуясь утром. В лесу тише, чем обычно, когда Дюк уносится вдаль. Я пытаюсь поймать его взглядом, но он исчезает в густых зарослях.

А потом он начинает лаять.

Что за черт?

Я вглядываюсь в чащу леса, пытаясь проследить, куда он побежал, но ничего не вижу. Я разворачиваюсь и направляюсь в дом, хватаю пистолет со стойки и возвращаюсь на веранду.

Лай Дюка становится все более громким, а затем переходит в грозное рычание. Я бросаюсь вниз по ступенькам, мои босые ноги бесшумно ступают по холодной земле.

Лай Дюка нарастает, а затем переходит в рычание. Я бросаюсь вниз по ступенькам, мои босые ноги бесшумно ступают по холодной земле.

— Дюк! — Я бегу в сторону леса, больше беспокоясь о том, что он сцепился с койотом или еще с кем-то. Однако, чем ближе я подхожу, тем больше кажется, что звук доносится со стороны передней части моего дома. Я меняю направление и, когда огибаю угол домика, мое сердце замирает от увиденного.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Мейсон захлопывает дверь своего грузовика и смотрит на Дюка.

— Убери свою глупую собаку, Лидия.

— Нет. — Я не двигаюсь, пистолет по-прежнему в моей руке. — Что ты здесь делаешь?

Белки его глаз налились кровью, что наводит меня на мысль: либо он плакал, либо провел ночь в баре — учитывая, что сейчас шесть тридцать утра, я предполагаю последнее.

— Нам нужно поговорить, — рычит он, делая шаг ко мне.

Дюк продолжает рычать, встав между нами. Честно говоря, я не знаю, почему он ведет себя так агрессивно по отношению к Мейсону…

Но я ему доверяю.

— Ты можешь забрать свои вещи, когда меня здесь не будет.

— Как будто у меня здесь что-то осталось, — усмехается Мейсон. — Ты вытесняешь меня уже несколько лет. Все началось с того, что я, по сути, переехал к тебе, а потом ты решила, что мне нужно снять квартиру.

Я делаю шаг назад, в животе завязывается узел.

— Мне нужно было пространство.

— Потому что ты хотела трахаться.

Он определенно пил.

— Я хотела, чтобы ты принял решение о наших отношениях, а ты предпочел найти квартиру, вместо того чтобы принять решение. — Я сжимаю пистолет в белых костяшках и не знаю, заметил ли он, что я держу его в руках.

— Ага, точно. Потому что все всегда должно быть сделано в срок, отведенный Лидией.

— Мы были вместе четыре с половиной года, — говорю я, сохраняя голос как можно более спокойным, насколько это возможно, пока он вторгается в мое пространство. — Я просто…

— Не прикидывайся дурочкой, — огрызается он. — Все, о чем ты когда-либо заботилась, — это ты сама. Все время только о себе и своих чувствах. Ты никогда не спрашивала меня, что я чувствую по этому поводу.

Я несколько раз моргаю.

— Я пыталась... Ты всегда отвечал, что не хочешь об этом говорить.

— Да, потому что с тобой невозможно разговаривать, — усмехается он. — Ты просто жалкая, грустная, угрюмая женщина, которая живет в своей ебанутой голове. И знаешь что? Я встречался с тобой все эти годы только потому, что все еще не мог успокоиться из-за Брит. Я даже не хотел делать тебе предложение — но теперь уже слишком поздно. Мы поженимся. Ты не вправе выносить решение о том, что все кончено.

Меня начинает тошнить, и я делаю шаг назад.

— Пожалуйста, просто уйди.

Он разражается смехом.

— Чего? Ты боишься, Лидия? Разве тебе это не нравится? Я думал, ты хотела, чтобы мужчина грубо обращался с тобой. — Глаза Мейсона темнеют, когда они оглядывают меня. Однако он приостанавливается, когда понимает, что у меня в руке. — Зачем он тебе?

— Я пришла посмотреть, почему Дюк лает…

Он фыркнул.

— Давай, попробуй воспользоваться им, Лидия. Всем известно, что у тебя не хватит духу нажать на курок.

— Я не собираюсь его использовать, — говорю в ответ, но Дюк все еще стоит передо мной. — Пожалуйста, просто уходи. Тебе нужно протрезветь или что-то типа того.

— Я не пьян, — отвечает мне Мейсон. — Практически ничего не выпил. Я просто не мог заснуть из-за тебя.

Дюк издал громкий лай, когда Мейсон сделал следующий шаг ко мне.

— Заткнись! — кричит он, вскидывая руки вверх. — Я, блядь, сейчас вырублю тебя нахрен.

— Не надо, — предупреждаю я, когда он поднимает сжатый кулак.

Мейсон смотрит на меня, а потом хихикает.

— Спорим, ты пристрелишь меня из-за собаки. Ты всегда любила его больше, чем меня.

И все же мне не хочется делать ничего иного, кроме как заставить Мейсона уйти.

— Отдай мне его. — Он протягивает руку, на его лице внезапно появляется озабоченность. — Лидия, ты не в себе. Может быть, нам стоит обратиться к психотерапевту. Ты не должна так остро реагировать на человека, который тебя любит.

Ах, вот оно что. Раньше он меня доставал и морочил голову, но сейчас не получится. Он больше не сможет меня запугивать.

— Уйди немедленно, пожалуйста. — Как только слова слетают с моих губ, в кармане начинает звонить телефон.

— Кто это? — требует Мейсон, указывая на карман моего кардигана.

— Я не...

— Посмотри.

Не сводя с него глаз, я достаю телефон, и мое сердце замирает, когда я вижу на экране имя Генри. Почему он звонит мне в такое время?

— Кто это? — почти кричит Мейсон.

— Спам, — отвечаю я ему, сохраняя ровный голос.

— Ага, — насмехается он. — Не сомневаюсь.

Я достаточно отступила назад, и теперь мне хорошо видна задняя дверь. Сердце бешено стучит, тревога и страх сковывают тело. С собакой и пистолетом у меня должно быть преимущество, но Мейсон, кажется, вот-вот сорвется.

Но до двери я, пожалуй, успею добраться. Снова звонит телефон. Лицо Мейсона краснеет.

— Кто тебе звонит?!

Я поднимаю глаза от экрана как раз в тот момент, когда Мейсон бросается на меня. Он почти успевает схватить меня за руку, но в это время на него набрасывается Дюк. Его зубы не достигают цели, но разрывают рукав куртки Мейсона. Я поднимаю пистолет и делаю один выстрел в землю