Разбитая осколками - Айрин Крюкова

Он замолчал, вглядываясь в меня так пристально, будто хотел понять, где правда, а где ложь.

А я стояла и чувствовала, как внутри всё разрывается. Я знала: он хороший парень. Он не заслуживал того, как я с ним поступила. Он не заслуживал моего молчания. Он не заслуживал быть тем, кого я сделала «ненужным». Но я поступила именно так.

Год назад мне казалось, что так будет лучше. Что если я исчезну, он рано или поздно забудет. Найдёт кого-то достойного. Не будет терзать себя вопросами. Но вместо этого я оставила его в пустоте, в неведении. И сейчас, видя, как он стоит передо мной, я понимала. Это я виновата.

Он всё ещё держал моё запястье. И это чувство, будто он держит меня не только рукой, но и воспоминаниями, той невидимой нитью, которую я сама же тогда разорвала.

Я хотела сказать что-то правильное, но не находила слов. Хотела объяснить, но понимала: никакие оправдания не сотрут тот поступок которого я совершила. Внутри росла тяжесть. Настоящая. Нестерпимая. Я не могла смотреть ему в глаза.

Я чудовище.

— Ты всё ещё убегаешь, — сказал он тихо.

И в этот момент я поняла, что он прав. Даже сейчас я снова искала способ уйти. Снова пряталась. Снова делала вид, что не могу сказать правду. И это убивало меня сильнее всего.

Я почувствовала, что его пальцы всё ещё сжимают моё запястье, и сердце снова дёрнулось. Это удерживание было мягким, но оно жгло, потому что внутри меня уже билось одно желание. Поскорее уйти.

— Дэймон… — я подняла глаза и попыталась выдавить внятные слова, хотя язык будто прилип к нёбу. — Не мог бы ты… отпустить меня? Я… я спешу.

Моя просьба прозвучала слишком тихо, словно я боялась ранить его даже этим. И всё же я заметила, как его взгляд стал тяжелее, будто мои слова вонзились прямо в грудь.

Он медленно, очень медленно разжал пальцы, будто сам с собой боролся, не желая отпускать. И когда моя рука оказалась свободной, я автоматически прижала её к груди, словно защищала ту часть себя, которую он только что держал.

Между нами повисла тишина.

— Спасибо, — выдохнула я, даже не зная, за что именно благодарю. Может, за то, что он не стал спорить.

Я шагнула назад, не выдержав его взгляда. Развернулась и пошла по коридору так быстро, что каблуки моих ботинок отдавались эхом. Я почти бежала, ощущая, как всё внутри кричит: «Домой! Домой к Тее!»

Но за спиной раздался его голос.

— Я рад, что ты вернулась.

Эти слова задели меня так сильно, что дыхание перехватило. Я замерла на долю секунды, но не обернулась. Не смогла. Я прикусила внутреннюю сторону щеки так, что почувствовала вкус крови. Горечь разлилась по языку, и только она вернула мне способность двигаться.

Я ускорила шаг. Слишком ускорила. Я просто хотела скрыться от него, от его голоса, от его глаз. Хотела стереть из памяти тот взгляд, полный искренности и боли одновременно.

Я почти вылетела из дверей университета, где меня ослепил яркий холодный свет. Свежий воздух ударил в лицо, но он не принес облегчения. В груди по-прежнему жгло.

Мои пальцы дрожали, когда я достала телефон и вызвала такси. Каждая секунда ожидания тянулась мучительно долго, будто время специально замедлилось, чтобы дать мне возможность ещё раз прокрутить в голове его слова.

«Я рад, что ты вернулась.»

Простые. Тёплые. Искренние. Но они врезались в меня, как нож. Потому что я знала. Он не представлял, кем я стала. Он видел во мне ту Арию, что была раньше. А той девочки уже не существовало. Я вернулась другой. Сломанной. Секреты, которые я скрывала, были слишком тяжёлыми.

Я обняла себя руками, словно это могло остановить дрожь.

Такси подъехало через несколько минут, но мне казалось, будто я ждала вечность. Я поспешно села внутрь, уткнулась взглядом в окно и тихо попросила водителя:

— Побыстрее, пожалуйста.

Машина тронулась, и только тогда я позволила себе закрыть глаза.

Глава 9. Он

Как только я вошла в квартиру, у меня внутри всё сжалось от нетерпения. Я даже сумку толком не успела поставить, сразу почти бегом направилась в гостиную.

Моника ходила туда-сюда по комнате, а в руках держала Тею. Та бодро вертела головой, вытягивала ручки к игрушке, которую няня держала чуть выше.

— Добро пожаловать, — сказала Моника, обернувшись ко мне.

— Спасибо, — я сразу потянулась к дочери. — Иди ко мне, моя девочка.

Тея тут же замахала ручками и засмеялась, будто и правда узнала меня с первого взгляда. Я подхватила её, прижала к себе и несколько раз поцеловала в щеки. Её кожа была тёплой, а запах родным.

— Уже соскучились, да? — мягко заметила Моника, улыбаясь на нас.

— Словами не описать, — ответила я, поправляя на Тее кофточку.

— Мамы они такие, — сказала она с лёгкой усмешкой.

Я посмотрела на дочку. Она была бодрая, глазки горели, пальчики цеплялись за мои волосы. Ни намёка на сонливость. Видно, поспала до моего прихода и теперь хотела играть.

И тут я заметила. У окна стояла кроватка. Белая, новая, аккуратно собранная. Внутри уже лежало постельное бельё, розовый плед и мягкая игрушка сбоку.

Я подошла ближе, держа Тею на руках.

— Уже привезли? — спросила я.

— Да, — кивнула Моника. — Курьеры всё собрали, я только бельё застелила.

Я провела рукой по бортику. Всё выглядело крепким, аккуратным. Для меня это значило куда больше, чем просто мебель. Это было место для Теи, её уголок.

— Она уже поела? — спросила я, переводя взгляд обратно на дочь.

— Да, не переживайте, — ответила Моника.

— Спасибо, — сказала я искренне.

Я смотрела на неё и понимала, что женщина добрая, спокойная. От неё веяло надёжностью. Страхи, что няня окажется неподходящей, постепенно растворялись.

— Не могли бы вы остаться до ночи? — спросила я после паузы. — Я заплачу вдвойне. У меня вечером дела.

— Конечно, без проблем, — сразу ответила она.

Я кивнула, крепче прижимая к себе Тею, которая тянула ручку к моему лицу и бормотала что-то по-своему.

В тот момент я подумала: пусть вечером будет как будет, но сейчас я дома. Я рядом с ней.

Я