Истинная для воеводы орков - Рада Миртова
Поцелуй. Губы в губы. Сладкий. Затяжной.
И мягкое неотвратимое движение там, внизу. Член Митрибора скользит внутрь, растягивая, раскрывая складочки.
Заполняет собой медленно. Без резкости.
Да, дискомфорт есть. Там всё натягивается так, что я боюсь пошевелиться или вдохнуть. Но разрывающей боли нет! Митрибор соединяет наши тела, рыча сквозь зубы какие-то незнакомые мне слова.
И это неожиданно становится приятно! Чувство заполненности и растянутости кажется правильным.
Самым естественным на свете. Как и лёгкие толчки, к которым перешёл мой орк.
Он мягко отводит бёдра назад и давит вперёд, с каждым выпадом продвигаясь ещё немного глубже. Я дрожу от этого необыкновенного чувства натянутости. Впиваюсь ногтями в каменную грудь своего горячего орка.
— Тише, моя дикая… — воевода перехватывает мои запястья. Закидывает их мне за голову и прижимает одной своей огромной рукой к пушистой шкуре. — Я так потеряю контроль… нельзя пока…
Это из моего горла вырвался сейчас недовольный стон?
— Страстная девочка… — хрипло шепчет мой огромный орк. — Повезло мне… подожди, вот только привыкнешь…
Я не вникаю в слова. Слишком много ощущений. Тело понимает, что боли не будет и оживает. Сладкое напряжение снова нарастает волной.
Подстраиваюсь под лёгкие ритмичные толчки, и ощущения усиливаются.
Как же хорошо! Значит, всё правильно.
Пробую пару раз толкнуться бёдрами чуть сильнее и причиняю сама себе боль. Шиплю с досадой, а Митрибор хватает меня за бёдра и с предупреждающим рыком останавливается.
— Нет, непослушная девочка… накажу… свяжу, чтоб совсем не двигалась…
Меня почему-то это совсем не пугает. Наоборот, влечёт. Меня всё, что связано с этим орком, влечёт. Просто помешательство какое-то!
Замечаю на лбу у Митрибора испарину и тянусь к ней пальцами. Стираю капельку пота с горячей кожи и, как Митрибор до этого, облизываю свой палец.
Он вкусный! Солоноватый и даже чуть горький. Но вкусный!
Толчки внутри меня делаются наконец резче.
— Ты. Сама. Напросилась… — прерывисто рычит мой страшный воевода.
Бёдра Митрибора принимаются вколачиваться в меня сильнее и быстрее.
И это снова переворачивает мой мир.
Если я думала, что до этого было удовольствие, то ошибалась.
Сильные удары члена внутри моего тела дарят блаженство. И вместе с тем поднимают до невиданных высот напряжение.
Я вскидываю бёдра навстречу толчкам, которые становятся все более безжалостными, и принимаю в себя член моего орка.
Кажется, уже целиком. Ох!
Митрибор с силой стискивает мои запястья над головой. Рычит. Толкается в меня уже до упора.
Чётко. Резко.
Моё тело подстроилось! Растянулось и впустило в себя этого гиганта.
А мой орк будто обезумел. Движения бёдер стали рваными и почти грубыми. С каждым ударом Митрибор вдавливает меня собой в землю. Берёт уже без всякой осторожности.
Жадно. Будто умирал без этого.
И я отдаюсь ему полностью. Дарю своё тело. Потому что мне тоже это нужно. Очень-очень!
До хриплых стонов и прокушенной губы. До дрожи, сотрясающей всё тело.
Понимаю вдруг, что меня снова несёт к краю. Удовольствие внутри звенит и плавится, затапливая сознание. С каждым толчком члена внутри меня звуки становятся все дальше, заменяясь шумом в ушах.
— Да… — почти зло рычит Митрибор, — давай, Фейсель, покажи мне своё удовольствие…
Взрываюсь от его слов. Меня снова трясёт, внутри сладко-сладко. И член моего дикого, властного орка продолжает двигаться во мне, продлевая эту агонию.
Мой воевода вдруг с яростным рыком вжимается в мои бёдра. До предела. До самой потаённой глубины. А потом внутри меня взрывается пульсацией что-то горячее.
Это тоже неожиданно приятно. Так и должно быть. Самая естественная вещь на свете — принадлежать моему Митрибору. Это так же правильно, как дышать.
Силы покидают меня вместе с удовольствием.
Слишком много всего сегодня пережило тело. Я ещё дрожу в руках моего орка. Распятая им практически на земле. Присвоенная. И наконец получившая утоление своей жажды.
Я проваливаюсь в сон, больше похожий на обморок, ещё до того, как Митрибор успевает выйти из моего лона.
12
Просыпаюсь оттого, что слишком жарко. Что-то горячее и тяжёлое сдавливает меня будто со всех сторон. В теле слабость. Между бёдер тянет, и ноги болят.
Ох…
Память просыпается не сразу. Постепенно. Это ведь я в лесу сейчас, да?
Разлепляю тяжёлые веки. Первые лучи солнца ещё только пробиваются вдалеке над горизонтом. Совсем недавно рассвело.
Подо мной мягкая шкура, а рядом…
Стараясь не шевелить остальными частями тела, поворачиваю голову.
Святая богиня!
Это я… это что же получается?..
Вглядываюсь в лицо огромного спящего орка. Воевода…
Именно от его тела исходит жар. Мощная, тяжёлая рука прижимает меня к мужскому телу. По-хозяйски держит за талию.
Какой он… интересный.
Ночью при свете костра не разглядеть было толком. А сейчас можно.
Зелёная кожа, похожая оттенком на летнюю траву. Черты лица чёткие, будто вырезанные из камня. Брови прямые и чёрные, как крылья ворона в полёте. Вот он сейчас спит расслабленно, а всё равно выглядит угрожающе. Но… красиво…
И мы вчера…
Стыд затапливает с головой…
А потом оборачивается паникой.
Как так вышло-то? Я даже не знала, что такое возможно… Смерти ждала.
Разве так бывает? Он сказал, что бывает…
Митрибор…
Вот смотрю в его лицо, и кажется, что не так уж всё и страшно. Спокойствие непонятное в сердце появляется. Но стоит только взгляд отвести, как крыть от паники начинает.
Что теперь делать-то? Что меня ждёт?
Воевода сказал, что утром до городских ворот меня проводит…
Нет, не хочу! В глаза ему посмотреть не смогу, после того как позволила… всё позволила!
Нет-нет, падших женщин домой не провожают. Не переживу, если на себе его презрительный взгляд поймаю.
При одной только мысли об этом в груди такая боль появляется, что хоть вой.
Пусть лучше в воспоминаниях только то останется, что уже случилось. Когда думаю о том, что между мной и Митрибором ночью произошло, в груди приятное тепло разливается.
И в животе тоже… А между бёдер сводит, и это сейчас не очень приятно.
Воевода спит очень крепко. Даже и не спит будто, но дышит точно. Его мощная горячая грудь в меня при каждом вдохе упирается.
Задерживаю дыхание и очень осторожно выползаю из-под его руки. Сердце от тревоги заходится.
Вот проснётся сейчас Митрибор, и тогда… Не знаю, что тогда, но мне очень страшно в глаза ему глядеть.
Хочется юркнуть мышкой в нору под мягким мхом и спрятаться от всего этого безобразия. От чувств непонятных. От притяжения, которое меня к воеводе тянет.
Поднимаюсь на ноги. Голые стопы
