Истинная для воеводы орков - Рада Миртова
Отец хлопает себя ладонями по коленям и поднимается на ноги.
— Давись, — сухо отвечает он. — Только после свадьбы. Думала, мы твой план не раскусим? Посидела ночку в лесу и решила, что теперь от женской судьбы свободна?
Папа медленно шагает к двери.
— Пойду к Еремею загляну, спрошу, не передумал ли тебя замуж брать, — добавляет он.
Не успевает он выйти, как раздаёт настойчивый стук. Требовательный такой, нетерпеливый.
Папа дверь едва-едва приоткрывает. Так что нам с мамой и не видно, кто там пришёл.
— Орки! — доносится до нас крик пришедшего.
Узнаю по голосу соседа.
— Целый отряд орков под городскими стенами встал! С оружием все. Похоже, брать город будут… Что делать-то, Ноэль? Бежать-то как? Они ж у ворот…
Сердце в груди сжимается от волнения. Нет ли среди тех, кто пришёл, моего воеводы? И если есть, то как быть?
14
— Да погоди ты бежать! — осаждает его отец. — Не сходится что-то… стали бы они там стоять открыто, если бы напасть хотели? Да и один отряд орков, это, конечно, сила, но чтобы город взять побольше надо…
— Ты бы их видел, Ноэль! — стонет сосед. — Огромные, жуткие, свирепые…
— У страха глаза велики, — отвечает на это отец.
Мы с мамой сидим на скамье, прижавшись к друг другу. Она тихо молится Святой богине: просит защитить наш город и семью от врагов.
По крыльцу кто-то взбегает. Слышу тяжёлые, торопливые шаги.
— Один в город вошёл! — сообщает пришедший мужчина, чьего голоса я не узнаю. — Главарь их. Без оружия.
— Ну вот, — вижу, как расслабляются папины плечи, — значит, с разговором пришли. Может, обойдётся ещё.
Отец оборачивается к нам с мамой.
— Тут сидите. За порог и носа, чтоб не высовывали, — велит он, а затем закрывает дверь и уходит куда-то с мужчинами.
Впрочем, возвращается очень быстро. И не один. С ним почему-то городничий наш, да ещё и главный жрец.
Смотрят на меня все втроём, будто я преступница какая.
— Фейсель, — зовёт отец. — Знаешь, зачем к нам в город орки пожаловали?
Пожимаю плечами. Ну, мало ли зачем… откуда мне знать?
— Воевода жену свою ищет, представляешь? Истинную…
Вскидываю на них растерянный взгляд. У Митрибора жена есть? Ах он негодяй бесчестный!
— Что же он у нас её искать решил? — спрашиваю я.
Городничий переглядывается с жрецом.
— Сбежала, говорит, жена его. Прямо после свадебного обряда. Думает, у нас прячется. Отдать требует… Знаешь что-нибудь об этом, Фейсель?
Мама охает и руки к губам прижимает. А у меня холодок по спине бежит.
Страшно признаваться. А не признаваться ещё страшнее. Отряд орков может таких бед в городе натворить, что и представлять не хочется.
Нельзя, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал.
— Не было никакого обряда, — под пристальным взглядом отца говорю я.
Краснею ещё сильнее и голову опускаю. Как бы со стыда не сгореть.
— Не жена я ему, так что не знаю, кого ищет…
Тишина после моих слов повисает. Злая такая. Давящая.
— А как понять? — спрашивает городничий. — Истинная она ему или нет?
— Метка должна быть, — отвечает жрец. — Если обряд проведён, то чёткая и заметная, а если нет — то едва проступившая.
— А где? — допытывается городничий. — На запястьях и ладонях у этой вроде нет ничего…
— Да кто ж их, этих орков, знает? — ворчит жрец. — Людям вообще истинные не положены. Нас духи от этого бремени много столетий назад освободили.
— Нет у меня никакой метки! — оправдываюсь я. — И обряда не было…
— Может, не её он ищет? Другого кого? — с надеждой спрашивает отец.
— Хорошо, Фейсель, — обманчиво мягко произносит жрец, — обряда не было. А что тогда было? Расскажи.
У меня язык будто отсох. Смотрю на них с ужасом.
На глаза слёзы наворачиваются.
— Ты сама в лес ушла? — спрашивает жрец.
Киваю.
— Хотела девятисил найти… в Гиблой долине он ещё остался… зашла далеко и…
— На орков нарвалась, — подсказывает городничий.
Ещё раз медленно киваю.
— Думала, смерть моя пришла. Убьют сейчас. А они не тронули… сказали, поздно уже. Утром проводить обещали…
Городничий усмехается.
— Не проводили, стало быть.
Щёки вспыхивают от стыда.
— Я сбежала утром, — шепчу, не поднимая глаз.
— Так, а до утра что? — допытывается городничий.
— Да ясно что, — ухмыляется жрец, — в жены он её взял. Кто их знает, какие у них обряды? Может, она и не поняла ничего.
— Горе-то какое… — шепчет мама.
— Наоборот! — городничий приосанивается. — Молодец, Фейсель, что сбежала!
Смотрю растерянно. Неужто защищать меня будут? Не ожидала… С орками предпочитают не ссориться.
— Выкуп за тебя потребуем, — довольно произносит городничий. — Жена целого воеводы на солидный куш потянет.
Он довольно потирает ладони.
— Не отдавайте кровиночку мою! — вскрикивает мама.
На колени перед ними падает.
— Мам, не надо, — я приседаю рядом с ней и тяну наверх, чтобы встала. — Что им твои слёзы?
Продадут и глазом не моргнут. Кого интересует судьба дочери аптекаря, когда на другой чаше весов ссора с целым племенем орков?
— Ты, Фейсель, свою судьбу уже выбрала, — равнодушно говорит жрец. — Ночью в лесу.
Снова слёзы на глаза набегают.
Как будто мне кто-то выбор давал… Как будто во всём только я одна виновата.
Опускаю голову.
Виновата, получается. Сама же из дома в лес ушла. И потом… ночью… Митрибор меня не силой взял. Я согласна была.
— Мешок серебра, не меньше, надо требовать, — вслух рассуждает городничий.
— Чего это ты моей дочерью торгуешь? — вступается отец. — Я за неё отвечаю. Мне решать её судьбу.
— Десятая часть твоя, — небрежно бросает городничий.
— Не в деньгах дело! — мрачно заявляет отец. — Думаешь, я её этому варвару на растерзание отдам? Она же человек, не орчиха! Как она с ним?
— Ну жива же пока, — надменно отвечает городничий. — Может, и ещё поживёт. Нам какое дело?
— Не позволю! — папа встаёт между мной и пришедшими мужчинами.
Растираю по щекам выкатившиеся слёзы. Я так благодарна отцу за то, что заступается. Строгий он. Но вот злой судьбы мне, похоже, не желает.
В отличие от городничего и жреца. Им я никто. Стало быть, и не жалко.
Городничий за дверь выглядывает и головой кому-то кивает.
Тут же в наш дом трое стражников заваливаются. И Еремей среди них. На меня не смотрит даже. Как сквозь пустое место глядит.
— Этого к нам под замок пока, — городничий кивает на моего отца. — А девчонка пусть тут сидит. Не найдёт воевода её сам. Пусть выкуп платит.
Двое стражников хватают сопротивляющегося отца и уводят его из нашего дома.
А Еремей тут остаётся.
— Головой за неё отвечаешь, — говорит
