Искушение Озеда - Виктория Эвелин

— Могу я? Просто да или нет.

Блина поморщилась и шагнула в сторону, порывшись в низком шкафчике. Она достала странный ручной инструмент и бросила его в поднятые ладони Алекс.

— Нажмите кнопку слева, чтобы смягчить покрытие, — протянула она.

— Что бы это ни значило! — Алекс засияла, быстро обняв поражённую Блину, прежде чем поспешить к двери.

Она сделала долгий, дрожащий вдох и выдох. Бабочки в животе летали, а щеки болели от широкой улыбки. Ты справишься.

Она распахнула дверь. Там, посреди комнаты, стоял Озед. Он ходил взад-вперёд, упираясь руками в бока. Стук его ботинок раздавался по всей комнате. Он, должно быть, был так погружён в мысли, что не сразу услышал, как она вошла, пока дверь не захлопнулась за ней.

Он остановился и принюхался. Проверяя, не она ли это? Чёрное, смолоподобное вещество, покрывающее его глаза, делало невозможным её разглядеть. Теперь она поняла, что Блина имела в виду, говоря о смягчении его.

Как только он понял, что это она, он взорвался

— Что ты надумала? Я не просил тебя отдавать себя какому-то незнакомцу ради меня. Импульсивность… снова! После всего, через что мы прошли!

Он продолжал кричать и ругаться, но Алекс только ухмылялась. Он выглядел таким милым, стоя там, как слепой вулкан из эмоций. Повернувшись чуть вправо, не совсем лицом к ней, он выражал свою ярость.

— Алекс. Ты меня слушаешь? Как ты смеешь выбирать выходить замуж…

Она подбежала и прыгнула на него, обвив руками и ногами его тело, и он сделал шаг назад, издав «уф». Прежде чем он смог сказать ещё хоть слово, она поцеловала его.

Он замер только на секунду, прежде чем ожить под ней, прижимая её к себе и жадно отвечая на её поцелуи. Она запустила пальцы в его лохматые волосы, теперь длиннее, чем она помнила.

— Нет! Стой. Мы ещё не закончили. — Он поставил её на пол, крепко держа за плечи и отодвинув в сторону.

Быстро выскользнув из его лёгкой хватки, она взяла инструмент, нужный для снятия повязки с его глаз.

— Я так рада, что ты здесь, Оззи.

Жёсткие линии, бороздящие его лицо от гнева, смягчились. Он переступил с ноги на ногу, не зная, как вести себя теперь, когда не был полон ярости. Она осторожно наклонила его голову вниз и поднесла инструмент к его глазам.

— Правда? — прошептал он.

Чёрт возьми, она хотела дождаться момента, когда они смогут посмотреть друг на друга, чтобы сказать то, что ей нужно было сказать, но надежда, сверкающая на его сморщенных бровях и приоткрытых губах, сломила её.

— Я люблю тебя, Озед. Больше всего на свете. Я хочу, чтобы мы были вместе. В любой возможной форме.

Его рот оставался открытым, пока он переваривал её слова. Она потянула за странное смолоподобное вещество, но оно всё ещё было слишком твёрдым, и он поморщился.

— Извини.

— Но… что насчёт Земли? Что насчёт твоей семьи? — она слышала боль в его резких словах и ненавидела это.

— Вкратце, я подумала, что у меня есть возможность вернуться домой сегодня, и я просто не смогла. — Она погладила его щёку свободной рукой. — Я люблю свою семью. Всегда буду. Но я не смогу жить без тебя.

Уголок его рта дёрнулся. Затем на его лице пронеслись различные эмоции. Вспышка сомнений, гнева, затем чистая радость, затем сдержанная радость. Он всё ещё не до конца верил ей.

— Что если они позволят людям вернуться?

— Если ты не отправишься со мной, я не поеду. Но я сделаю всё возможное, чтобы моя семья узнала, что я в безопасности и что я абсолютно — она поцеловала его в правую щеку, — совершенно — она поцеловала его в другую щеку, — и невыразимо счастлива.

Его урчание прокатилось по нему, и он широко улыбнулся.

— Я так люблю тебя, Александра.

Подтянув её улыбающиеся губы к своим, он медленно и глубоко поцеловал её, как раз в тот момент, когда смола на его глазах размягчилась. Она сняла её и отступила, чтобы посмотреть на него во всей красе.

С криком она оступилась и упала на пол.

— Что? — проревел он, встав в боевую стойку и оглядывая комнату в ярком свете, ища опасность.

Она смотрела, не в силах осмыслить то, что видела.

Его взгляд сосредоточился на ней, всё ещё лежащей на полу, и он опустился на колени. Она заглянула в его глаза. В его обеспокоенные глаза. В его чёрные глаза.

— Алехандра, что случилось? — хрипло спросил он, взяв её за руку.

Она пожала плечами и улыбнулась ему

— Похоже, нам всё же не придётся жениться.

Момент обиды промелькнул на его лице, прежде чем он уловил её улыбку. Его брови нахмурились.

Она взглянула вниз, в удивлении наблюдая, как он сжимает её руку в своей, и, конечно же, ярко-голубые отметины начали появляться, обвиваясь вокруг его запястий и поднимаясь вдоль его пальцев.

Когда он посмотрел вниз, он застыл. Он пробормотал что-то себе под нос, чего она не смогла разобрать.

— Что, Оззи?

Он взглянул на неё, улыбаясь, как идиот.

— Ты моя.

Он сказал это так, как будто сам до конца не верил своим словам, а она хотела, чтобы он поверил. Ей это было нужно, потому что где-то глубоко внутри она всегда знала это.

— Что ты сказал? — поддразнила она, приложив руку к уху.

— Ты моя.

Она обвила руками его шею.

— Еще раз, для тех, кто не слышит!

— Ты моя! — проревел он, а затем приник к ней в крепком, страстном поцелуе, который сопровождался его глубоким мурлыканьем.

Он отстранился и бросил недоверчивый взгляд на свои руки, затем снова на нее.

Алекс погладила его по щеке, заправляя волосы за уши, и удивилась, когда чернота в его глазах сменилась мягкой зеленью, которую она так любила.

— Я твоя, — прошептала она, ее грудь была так переполнена, что могла взорваться. — А ты мой.

Эпилог

Через два месяца

Алекс вытерла мокрое лицо, когда в дорожном купольном театре включился свет. Она посмотрела на Озеда, который с поднятыми бровями улыбался. По его нетерпеливому выражению было ясно, что он ждет ее мнения о местной версии спектакля.

— Это было неописуемо. Так удивительно, дорогой.

Грудь Озеда расправилась от гордости, и он подарил ей самодовольную, широкую улыбку.

— Я же говорил. Лучше, чем фильмы?

Она засмеялась.

— Ну, я бы не стал заходить так далеко, но это определенно был более насыщенный опыт.

Каждый его вопрос о