Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага
«Это кошмар! Светлые боги! Совершенно не то! Оно испортит Лику, ей нельзя такое в день рождения надевать! Почему Дина… Почему Мартина… Ай, виновата не Мартина!»
Рета видела того, кто виноват, в зеркале. Заплаканную женщину с чужой жизнью и чужим лицом.
Освещая пространство перед собой, Рета проинспектировала запас тканей. Вытащила один рулон, приговаривая:
— Дурочка! Балы, конкурсы… О главном забыла!
Раздался стук.
Рета вздрогнула и услышала голос Ананда:
— Госпожа Мио, вы там? Вы в порядке? Я видел вас в парке.
Она глубоко вздохнула. Рета не жаждала его компании, но теперь, когда он появился, поняла, что не хочет оставаться одна.
Она открыла, опустив подбородок. Ананд все понял.
— Он обманул ваши надежды?
— Так очевидно?
Ананд покачал головой:
— Это не в первый раз. Он не специально. Он… просто такой. Хочет поддерживать и быть необходимым и не предугадывает последствий. Большинство женщин не подает виду, что его манеры выглядят как флирт… Хотите, я отвезу вас домой?
Рета тускло улыбнулась его попытке сразу закрыть тему.
— Нет.
Ананд прислонился плечом к косяку.
— Госпожа Мио, я знаю, я вам не нравлюсь. Это дружеское предложение, мое внимание вас ни к чему не обязывает.
— Я не собираюсь уезжать, Ананд. Мне нужно… срочно с нуля до утра перешить заказ. Воплотить мечту одной девочки. Будет здорово, если вы просто поговорите со мной, чтобы я не уснула.
Ананд сел на диван. Пока Рета шила, постоянно задавал вопросы: про шитье, про клиентов, про семью. Долго разглядывал недоделанное конкурсное платье.
— Знаете, Рета, вы совсем не та девушка, с которой мы познакомились перед Новолетием. Вы безумно многого достигли. Даже не верится. Неужели… ради него?
Рета не ответила.
— Если так, представьте, на что вы способны ради себя?
Рета с минуту молча крутила ручку машинки. Остановилась.
— Для начала себя надо вернуть.
Столица две недели приходила в себя после бури. Жители растаскивали поваленные деревья, восстанавливали поврежденные постройки, убирали мусор. На домах согнуло флюгеры, снесло с петель ставни. В Тисовом квартале случился пожар.
Возможно, поэтому лишь через две недели люди заметили, что модное ателье в центре города так и не открылось. Каждый день Вильяр с нарастающим беспокойством проходил мимо. Рета пропустила конкурс, и Вильяр еще тогда отправился к ней в мастерскую, однако не застал ее. Он подозревал, что Рета приняла конкурс чересчур близко к сердцу, перенервничала из-за переноса.
И вот погода наладилась, лето разошлось, светская жизнь потекла как раньше. Ателье оставалось закрытым, деревянные ставни собирали пыль.
Позже свет всполошил скандал — дерзкая модистка разослала клиентам отказы. Поскольку некоторым ее рекомендовал Вильяр, ему тоже досталось упреков.
Узнав прежний домашний адрес Реты, Вильяр поехал туда и никого не нашел.
Он переживал. Ананд давно просил его прекратить быть навязчивым, не вводить девушку в заблуждение. И Вильяр старался демонстрировать, что он просто друг. Ему нравился профессионализм Реты, нравилось беседовать с ней. Нравилось видеть, как она расцветает. Не отказываться же от дружбы из-за предрассудков Ананда!
«Почему же она пропала без предупреждения? Куда делась?»
Ответ попался в ежедневной газете. Второй разворот был испещрен статьей о популярной швее, которая бросила успешное дело и вернулась к работе в бедном районе: «Дабы чары стали доступны каждому».
Вильяр нагрянул к ней тем же вечером. Рета обосновалась в квартале, где находилось ее старое ателье, заняв нижний этаж добротного кирпичного дома. Кроме знакомых ему Илли и Дины, его поприветствовала низенькая пожилая женщина, глядящая на Рету скорее как на дочь, чем как на начальницу. При виде Вильяра Рета улыбнулась, но не так, как улыбалась обычно. С ее лица пропали следы косметических чар.
— Рета, что случилось? Почему?.. — Вильяр обвел руками швейную мастерскую.
Она улыбнулась шире, отрываясь от колдовства над детской курточкой. Повела плечом. Объемная льняная рубашка навыпуск и юбка в пол казались странным нарядом, но в них был шарм.
— Моя мечта такая, Вильяр: создавать долговечные вещи для людей, которые их действительно ценят. К сожалению, раньше эта мечта была мне не по карману.
— А теперь? — Он рассеянно отметил про себя, что ему не предлагают сесть.
— А теперь я встретилась с королевой.
Вильяр открыл рот. Рета засмеялась.
— Представляешь, к ней записываются на аудиенцию. Вот просто берут и записываются! Подаешь прошение с конкретной просьбой, и назначают встречу. Я думала, это займет не меньше года, а она быстро меня приняла. Гораздо проще победы на конкурсе, надо сказать!
— И ты?..
— Попросила поддержать высококлассное ателье для обычных людей. Это совпадает с политикой Ее Величества, она даже предложила расширить практику.
Нарушив приличия, Вильяр сгреб Рету в объятья.
— Это потрясающе! Ты… невероятная! Тебе не нужны никакие конкурсы!
Рета смущенно высвободилась.
— Я тоже так считаю. Прости, Вильяр, я должна кучу всего успеть!
Он понял — его выставляют.
— Ну, удачи… Да…
— И тебе.
Он поймал кэб, и, когда лошадь разогналась, Вильяру почудилось близкое тарахтение самоходной коляски.
Я примеряю себя к тебе,
Я примиряю себя с тобой,
Вижу — не впору фасон и крой,
Где-то портной спрятал сбой на шве.
Где-то в портняжной царил бардак,
И по лекалам крошился мел.
Если костюм ни на ком не «сел»,
Знаешь, ведь это дефект и брак…
Если посадка ни в рост, ни в ширь,
Как раскроить — чтобы «блеск и стать»?
Разум не вынешь, чтоб подлатать,
Душу не вспорешь, чтоб перешить.
Хочется выть о расходном дне,
Ткань мирозданья долбить насквозь
И исправлять все, что вкривь и вкось.
Чтобы примерить себя к тебе.
08.11.12
Сора Наумова, Мария Дубинина
Украденная жизнь
Заброшенное дзиндзя[55] притаилось в самой глубине леса, надежно скрытое от любопытных глаз мшистыми стволами сосен и елей и обласканное тенями их раскидистых крон. Тропу к нему люди давно позабыли, и она поросла травой и была изрыта древесными корнями, то тут, то там торчащими из земли, подобно застывшим змеям. Плесень поселилась на некогда оберегающих подход к святилищу каменных фигурах комаину[56], будто стремясь пожрать их. Силуэт храма угадывался сквозь тории[57], чудом уцелевшие под дождями и снегами, сменяющими друг друга уже много-много лет, что это место не слышало молитв верующих. Уныло повисла под перекладиной конопляная симэнава[58], давно сгнили на ней бумажные зигзаги сидэ[59].
Забвение и тлен поселились здесь, но девушка, проделавшая нелегкий путь в полном одиночестве, надеялась найти не только их.
Простые сандалии не защищали ноги от коряг и корней, стремящихся остановить ее, а скромное кимоно[60], доставшееся еще от матери, не согревало слабое тело. Прическу украшала лишь деревянная шпилька. Ветер, недовольно качая еловые лапы, подгонял тучи, и те отвечали ворчанием — то вдалеке гремел гром, оповещая о скорой буре. Девушка оступилась и, испуганно охнув, повалилась наземь. Звук ее голоса потонул в новом раскате — уже ближе, чем до этого. Она подняла голову, но небо было не разглядеть, лишь серая дымка проглядывала в прорехи между макушками деревьев.
«О боги, не дайте мне сгинуть раньше, чем я преклоню пред вами колени!» — мысленно взмолилась она и устало закрыла глаза. Ненадолго все вокруг нее стихло.
