Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага
— Гляди, вон афиша на столбе объявлений! Такая синяя с белым.
Рета наклонилась, высовываясь из окна.
— Это же старая!
— Нет, они просто все в одном стиле! Это новая, как раз про фестиваль цветов и конкурс модистов. Эм… Рета, я закрою окно?
Он отстранился, позволяя ей отойти, соблюдая приличия. Вернул створку и штору на место.
— Тебе, получается, тоже нравится королева?
— Да. Я придумала свое «ателье для бедных», когда прочитала о ее проекте бесплатных столовых.
Бросая взгляд то на портрет, то на окно, Вильяр заговорил взволнованно:
— Ты должна участвовать! Хотя, наверное, заявку уже подать нельзя… Или можно? Нет, поздновато, пожалуй… Как же жаль! Ты точно бы победила и попала к королеве! Ты ведь Рета Мио, которая совершает невозможное!
Рете отчаянно захотелось совершить глупость.
— А я узнаю насчет заявки. Ну вдруг? Но если я выиграю, тебе придется меня сопровождать.
Вильяр расцвел:
— Я бы о таком и мечтать не посмел! Ты дерзай, у тебя получится! Столичные модисты все ремесленники, а ты талант, пусть королева тебя увидит!
Он шагнул к ней. Надо было что-то ответить, задать вопросы, прислушаться к голосу разума. Вместо этого Рета спросила:
— Ты правда со мной пойдешь?
Он улыбнулся:
— Сочту за честь.
Ведущая актриса Драматического театра Стормгавика Амалина Юссу балансировала между расцветом и увяданием. Ее щеки были неестественно подтянуты, кожу на лбу железной хваткой держал тугой пучок на макушке. Глядя на Амалину, трудно было не признать: легкая искусственность удерживала привлекательность. По крайней мере, ту привлекательность, которую ценили даже не в Амалине, а в ее коронных образах.
— Воротник, — сказала Амалина в четвертый раз, — высокий.
Помощница Кайла кивнула:
— Да, госпожа Юссу, я внесла воротник.
— Хорошо. Счет отправьте в банк. Плодотворной работы, госпожа Мио!
Рета обернулась к ней, всем видом выражая учтивость. Правда, когда во рту для оперативности зажат десяток булавок, с учтивостью сложно. Они с Амалиной пять минут назад обсудили детали заказа, участие Реты больше не требовалось, и она, не теряя времени, вернулась к конкурсному проекту.
Она попала в список участников, запрыгнула в последний вагон. Конкурс оказался тематическим, связанным с морем, и идеи переполняли Рету, однако основную работу никто не отменял.
Краем глаза она контролировала Илли — та кроила накидку для оперной певицы. По задумке, накидка имитировала одновременно крылья бабочки и тонкий стеклянный витраж.
Дина, тоже колдунья, накладывала простые чары на вещи и заготовки. К радости Реты, заказы вроде вечных заплаток по-прежнему поступали, хоть и нечасто.
Доставая булавки одну за одной, Рета наколола на мягком манекене сложную тканевую драпировку. Отодвинулась, оценила ее с другого ракурса. Она добивалась эффекта ожившей волны. Результат не удовлетворил, Рета ткань отколола.
Из-за конкурса ей пришлось столкнуться с неприятной реальностью: статусные клиенты не терпели отказов. Обиды оскорбленной элиты недавно больно ударили по ателье, когда многие отозвали заказы из солидарности с отвергнутой владелицей выставочной галереи. У Реты уже были закуплены расходники. Элита платила много, но и материалы с арендой стоили порядочно. Рета оказалась в минусе, поэтому не могла самовольно проредить набежавшую очередь без риска вновь попасть в финансовую яму.
Пока Рета все возможные операции переложила на помощниц. Даже еще не согласованное платье Лики перекочевало к Дине. Однако сложные чары разрабатывала и накладывала лишь она.
— Госпожа Мио, — робко позвала Дина, которая раньше зарабатывала примитивным одежным ремонтом, освоенным стихийно. До Реты ее никто не учил. — Госпожа Мио, я дальше без вас никак!
Бросив раздетый манекен, Рета поспешила на помощь.
— Что такое?
Дина указала на разложенные перед ней части жакета-трансформера. Частей было много, вместе они соединялись через карманы подпространства.
— Согласна, с подпространством тебе связываться рано. — Рета прикоснулась к розовой спинке жакета и через несколько минут отпустила ту уже зачарованной. Прошлась по всем деталям, выдохнула утомленно. Она полдня потратила на финальную обработку пары изделий, на последние и самые хитрые чары. Ее подкашивала усталость. — Механизм соединения помнишь?
— Ага! — Пока Рета колдовала, Дина завороженно наблюдала за изменениями материи.
— Отлично, продолжай.
Подхватив черно-розовый ворох рукавов, спинок и полочек, Дина поспешила к машинке.
Внезапно в помещении потемнело, в окна ударил дождь. К середине июня, и без того не жаркого, погода в Стормгавике беспощадно испортилась. Столицу то и дело накрывало ливнями, мостовые затапливало, земляные дороги размывало. Обычно солнце быстро все высушивало, однако, если дождь длился дольше трех дней, жизнь города вставала.
Илли, ворча, принялась зажигать керосиновые лампы, расставленные по залу:
— Опять добираться домой по жиже! Что за дурацкий год? Лет пять так не заливало! Так ведь и отменят все: и фестиваль, и конкурс, и Праздник солнцестояния. С таким солнцестоянием, кроме солнца где-то там за тучками, ничего и не встанет!
Рета закрыла рот ладонью, сдерживая смешок.
Капли замолотили по стеклу, заметно похолодало. Рета вспомнила, как совсем недавно засиживалась допоздна в плохо отапливаемом доме Бергмана, шила и колдовала при свете висячей керосинки и как потом от напряжения болела голова.
— Сделайте перерыв, девочки. Выпейте горячего.
Помощницы без споров бросили задания, Дина отправилась греть чайник. Кайла поежилась:
— Ну вот, а я так хотела в этом году на праздник успеть, раз мы недалеко от площади!
— Да распогодится еще, — утешила Илли, противореча сама себе. — А если нет, значит, в день фестиваля распогодится. Между ними разница в неделю, в Стормгавике тучи столько не держатся!
— Не знаю, — усомнилась Кайла, — отец боится бури.
Илли махнула рукой:
— Мужчинам лишь бы чего-то бояться! И лучше огромного, непобедимого и пока не произошедшего. Потом есть повод заявить, что достойно перенес угрозу!
Девушки захихикали. У Илли было трое братьев, она часто рассуждала о поведении мужчин в уничижительном ключе. Видимо, достижения братьев ее удручали.
Между тем Рета слушала дождь и думала: «Капли. Может, не волна, а разлетающиеся капли, как у статуи дельфина? Нет, лучше струящиеся, иначе много мороки. Античный покрой, мокрые волосы, тонкие струи по телу… Не чересчур откровенно?»
Еще было время для экспериментов, поэтому Рета наскоро рассчитала конфигурацию возможных чар, намотала кусок бязи на ножку манекена и, поколдовав, облила тряпку водой. Вода радостно отпружинила и холодным мячом ударила Рету в грудь.
Она распрямилась, поджав губы.
— Не это я имела в виду под концепцией мокрого платья!
Помощницы развеселились, Илли накинула на промокшую Рету ажурную шаль, и девушка с тревогой поняла, что колдовской потенциал почти истощился и второго эксперимента сегодня не будет. Отогнала дурное предчувствие.
«Я успею. Я стала сильней и опытней. Я смогу».
Не во всем она оказалась права.
— В смысле переносят?!
Помощницы столпились вокруг Реты, зачитывающей письмо. Ее кисти подрагивали, между бровей залегла засечка-морщинка.
Достопочтенная госпожа Рета Мио!
Уведомляем вас, что в связи с прогнозами королевских синоптиков мы вынуждены временно отменить Июльский фестиваль и перенести конкурс модистов на двадцать четвертое июня сего года. Конкурс состоится в полдень на Центральной площади.
Жюри учтет непредвиденное ограничение участников во времени.
Желаем удачи,
Королевское культурное общество
Завыл ветер, мимо окон пролетел смятый лист упаковочной бумаги.
— Нормально так! — возмутилась Кайла. — Это же сразу после солнцестояния. Минус шесть дней!
Все машинально покосились на полуобнаженный «конкурсный» манекен. Драпировка на груди уже напоминала волны с пенными барашками, но остальное было совершенно не проработано.
Рета скомкала письмо. С усилием придавила беспокойство и скомандовала:
— Ближайшие три дня я работаю только над конкурсным проектом. Дина, на тебе заказы с простыми чарами. Кайла, готовь детали для как можно бо́льшего числа пошивов, доделаем позже.
