Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага

— Ага.

— Да.

— Да, госпожа.

В эту секунду часы на площади пробили одиннадцать, напоминая, что скоро придет Вильяр. Он обещал заглянуть с пирожными, и Рета надеялась на хороший день. Пока день не оправдывал ожиданий.

«Времени в обрез, Вильяра придется выставить». Рете стало совсем тошно. Их отношения то двигались, то буксовали и существовали словно исключительно в стенах ателье. Вильяр никуда ее не приглашал, даже не провожал до дома. Рета оправдывала это несовпадением их графиков.

Отринув мысли о Вильяре, она постаралась сосредоточиться и выстроить план действий. Предстояло покрасить в бело-голубой градиент минимум один отрез ткани, приладить наколкой юбку, примерить все это на манекенщицу, собрать подкладку… И колдовать, колдовать, колдовать.

Как обычно, творчество ее затянуло. Окружающий мир превратился в расплывшуюся иллюстрацию в старой книге. Дина разогревала утюг, Кайла кружилась над раскроем, Илли что-то сметывала. Кусок изделия уродливого болотного цвета свисал с ее колен клоком тины. Издалека доносились стук копыт, грохот рам и тонкая мелодия шарманки.

Вильяр появился в обед, взъерошенный и замерзший, с упаковкой мармелада наперевес. Рета не сумела развернуть его в ветер и собирающийся дождь.

Помощницы наперебой стали трещать про перенос конкурса, предварительно отобрав мармелад, и Вильяр сидел более угрюмый, чем Рета. Вероятно, не из-за мармелада.

Он не отвлекал ее, вполголоса болтал со швеями, а Рете хотелось послать все к Темным богам и позвать его куда-нибудь. Расслабиться. Забыться. Выпутаться из неопределенности их недодружбы.

Наконец Вильяр подошел к ней и тихо заговорил:

— Извини, что втравил тебя в историю с конкурсом. Это полный бред — назначать дату раньше!

Рета поправила изгиб складки на драпировке. Вильяр смотрел в упор, словно ждал чего-то.

— Позже, говорят, будет хуже. Ходят слухи, что надвигается буря и колдуны-синоптики ее не предотвратят.

— Так или иначе, прости.

От его проницательного взгляда у Реты внутри все перевернулось.

— Извинения приняты.

За спиной Вильяра Кайла составила из пальцев сердечко. Рета стушевалась, опустила глаза.

— Ты собираешься на праздник? — спросил Вильяр.

Рета покачала головой.

— Я вряд ли успею. А ты приглашаешь?

Он пожал плечами и произнес шутливо:

— Весь город приглашен. А с тобой мы договорились встретиться у королевы!

Платье на манекене вдруг вызвало у Реты прилив нежности. Соревновательный азарт полыхнул с новой силой.

— Придется победить!

— Отличный настрой! Но если закончишь пораньше — приходи на площадь, тебе нужно развеяться.

Мечтая о победе, Рета задержалась в ателье до полуночи.

Чары соскользнули и рассыпались. Вместе с ними соскользнула на табуретку Рета. Разросшийся потенциал не спас. Не желая верить в поражение, Рета снова погрузилась в себя, коснулась источника колдовства. Чар для завершения не хватало самую малость, отчего обида была особенно пронзительной.

Рета помассировала виски, сделала несколько глубоких вдохов.

«Отпусти, — приказала она себе с непривычной жесткостью. — Прямо сейчас. Ситуацию надо отпустить, отдохнуть. Может, Дина завтра поможет с чарами».

Рета подозревала: Дина не потянет, однако надежда, как известно, умирает последней.

Глуша́ навязчивые мысли о том, как иначе стоило выстроить работу, кого привлечь, какие ходы применить, Рета окунулась в изучение обстановки ателье. Заставила себя сконцентрироваться на деталях. После изнуряющего колдовского марафона ателье воспринималось так, словно Рета пробудилась от долгого сна. Она узнавала свою мастерскую, но множество деталей не совпадали с отпечатавшимися в памяти.

Свет стремительно уходил вслед за солнцем, мебель отбрасывала длинные тени. Вещи, ожидающие чар, распирали выделенный под них шкаф, ведь Рета долго их игнорировала. В глаза бросалось уродливо-болотное нечто, которое Рета заметила несколько дней назад. Мусорная корзина была переполнена, а вазочка со сладостями для клиентов — пуста.

Смотреть на платье-волну Рета избегала. Любое напоминание о конкурсе и собственной самонадеянности ранило. Она сжала кулаки.

Окружающие улицы наводнили гомон и смех: люди спешили на Центральную площадь на Праздник солнцестояния. Он давно начался, и Рета слышала музыку и разрывающиеся хлопушки.

В дверь постучали. Рета вскочила, догадываясь, кто это может быть. Снаружи ждал блондин в темно-синем костюме. Не тот блондин.

— Ананд?

Ананд переступил с ноги на ногу.

— Я знаю, вы заняты… — голос у него дрожал. — Но площадь совсем близко, вы могли бы пойти погулять хотя бы на полчаса. Я бы вас проводил.

Рета моргнула. Затем моргнула опять. Вежливые способы отказывать кавалеру напрочь выветрились из головы.

— Я… действительно занята. Извините. — Ей хотелось провалиться сквозь землю. Она и не подозревала об его интересе.

Ананд коротко кивнул.

— Понимаю. Удачи вам завтра! — Развернувшись на каблуках, он поспешил в сторону площади.

На минуту Рета застыла в проеме.

«Так вот в чем дело! Вильяр не проявлял инициативу из-за Ананда! Думал, ему не потягаться со знатным индюком. Глупенький».

Рете стало легко-легко. Она нацепила пояс с кошельком, закрыла ателье и все-таки отправилась на Праздник.

Почти сразу ее понесла толпа. У входа на площадь пояс разогрелся, сигнализируя, что кошель попытались срезать, но чары его защитили. Рету это не обеспокоило.

Она шла мимо временных лотков с едой, украшениями и сувенирами. Пахло выпечкой, жженым сахаром, кислым сидром. Тут и там встречались развлекающие публику артисты: мимы, фокусники, труппы кукольных театров, господа с экзотическими животными на руках. На огороженном пространстве в центре играли музыканты, хор рядом задорно выводил народную песню «С под-горы к морю».

В чехарде цветных лент, шляп и плащей Рета искала знакомых. Миновала ряд прилавков с разносолами, где каждая хозяйка рьяно хвалила свой товар. Пощупала домотканые платки и шали. Купила леденец в форме зубчатой короны.

Показался ряд художников. Кто-то прямо на месте наскоро рисовал портреты, кто-то торговал готовыми картинами. Тут и нашелся Вильяр, и Рета вдруг почувствовала подвох. Неправильность. С Вильяром болтала, указывая на картины, темноволосая остроносая женщина с кисточкой в прическе. Вильяр восхищенно улыбался и не отпускал ее взгляд.

Рета наблюдала, не в силах шевельнуться. Разум подкинул жесткую ассоциацию: Вильяр вел себя с художницей ровно так же, как с ней, с Ретой.

Пояс разогрелся опять. Ойкнул ошпаренный чарами мальчишка.

Вильяр, похоже, расспрашивал художницу о работах, и разговор доставлял ей удовольствие. Неподалеку от лотка с картинами топталась хрупкая девчушка в цветочной шляпке. В какой-то момент она собственнически потянула Вильяра за руку и увела за собой.

Рета отвернулась. Пробилась к ближайшему мусорному ящику, выбросила леденец.

Она его неправильно поняла. Она все неправильно поняла.

Рета не помнила, как покинула площадь, как бродила в квартале таверн и кафе. Как ноги вынесли ее к прилегающему к площади парку. Подсвеченная фонарями тропа вела на соседнюю с ателье улицу.

Парк заполонили гуляющие. Рета слилась с их потоком, подстроилась под ритм ходьбы, словно сбрасывала с себя все личное. На скамейках ворковали парочки, самые бесстыдные обнимались в темноте, подальше от фонарей. В одной из парочек Рета опознала Вильяра и Цветочную шляпку.

Все складывалось. Его исчезновения и появления по необходимости, отношение Эггены, разговоры о вдохновении…

«Это все Виль! Он всегда стремится помочь…»

«Я люблю поддерживать других».

Рета так упорно крутилась в водовороте собственной маленькой раковины, что не заметила: она для него не особенная. И Эггена не особенная, потому он не отвечал на флирт. А зачем они ему тогда? Полезные связи? Средства достижения целей?

Рета добежала до ателье, влетела внутрь, свернулась калачиком на диване.

«Дурочка. Неопытная дурочка. Что я натворила?»

Рете хотелось к Олене. Или к язвительной Илли. Однако сейчас она не могла даже покинуть ателье — поймать экипаж в такой суматохе было невозможно. Наплакавшись и отдышавшись, она зажгла лампу, чтобы устроить себе место для сна. Лампа высветила болотное пятно среди готовых заказов.

«Я даже не помню, для кого это», — подумала Рета. Из любопытства проверила бирку.

Лика Шмитсен, заберет 24-го.

Рета схватила первое, что попалось под руку, и шарахнула об пол.