Червонец - Дария Каравацкая
Ясна положила книгу на колени, открыла ее, но не продолжила чтение сразу. Краем глаза она наблюдала за ним. Свет от огня золотил его светлые волосы, ложился на резкие черты лица, на тонкие шрамы, что проступали на коже, словно следы рек на картах. Мирон был поглощен чтением, его лоб слегка нахмурился, а в уголках губ притаилась тень сосредоточенности. Но и он сам то и дело кидал в ее сторону едва заметный, легкий, как прикосновение пера, взгляд. И каждый раз, будучи пойманым, тут же делал вид, что на самом-то деле погружен в книгу. Внутри с таким жарким смущением разливалось тепло и глубокое, трепетное чувство. Оно подступало к горлу, заставляло сердце сжаться и выдать такую дробь, какой не слыхивал даже самый опытный концертмейстер. Вот так. Здесь, дома.
И в эту самую секунду, ровно в то мгновение, когда самая щемящая душу мысль пронеслась в голове, а руки потянулись перевернуть страницу, в зал бесшумно вошел помощник Мирона.
– Господин, – его шепот был подобен лезвию, разрезающему плотную ткань покоя. – К вам с визитом… гостья.
Мирон замер, лишь тень скользнула по его лицу, на мгновение погасив сосредоточенный огонь в глазах. Треск поленьев внезапно стал оглушительно громким. Секунда. Всего одна секунда понадобилась, чтобы воздух в зале застыл, став невыносимо густым и тяжёлым, как бывает перед летней грозой. С ледяной, почти церемонной медлительностью он закрыл книгу. Щелчок переплета звонко раздался по залу. Мирон поднялся с таким выверенным спокойствием, что Ясне стало не по себе.
– Не уходи, – тихо бросил он Ясне, не глядя на нее, и вышел из зала. Его шаги ровно и четко отдавались в коридоре.
Она, не понимая до конца зачем, молча поднялась и тихонько пошла следом, нервно сжимая в руках недочитанную книгу. Холодок пробежал по спине, вишневый платок захотелось со всей силы обтянуть вокруг плеч туже, чтобы сдержать ту нарастающую дрожь, которой она заражалась от своего взволнованного друга.
Мирон уже стоял у парадной двери, ждал, сцепив руки за спиной. Со стороны – безупречно спокойный, статный. Но Ясна, стоя позади, видела, как были напряжены его плечи, как добела сцеплены меж собой его пальцы.
Щелчок задвижки, наконец, прозвучал. В распахнутой двери, в обрамлении серого осеннего света, стояла женщина.
Она была облачена в лиловое шерстяное платье, столь богатое и сложное, что казалось не одеждой, а архитектурным сооружением, не менее величественным, чем храм или княжеский замок. Горностай на рукавах, тяжелое жемчужное ожерелье, золотая вышивка, повторяющая завитки увядших виноградных лоз. Но всё это великолепие лишь подчеркивало тлен внутри гостьи. Ее лицо ощущалось маской, отражающей пустоту. Кожа – прозрачно-бледная, почти сизая, под глазами – мрачные тени. Ее пальцы, унизанные перстнями, теребили пришитые бусины платья, и Ясна заметила, как они беспрестанно дрожат, словно от внутреннего озноба. Рыжие волосы, уложенные в сложную прическу из множества тонких кос, казались слишком бесполезной, небрежной частью ее жизни. Ясна наконец вспомнила это лицо, но только юным и по-лисьи дерзким, из видений дистиллята. Сейчас же перед ней стояла угасшая карикатура, на которой угадывались лишь черты былого благородства и очарования.
Женщина медленно провела по коридору взглядом, холодным и оценивающим, скользнула по Ясне и намертво остановилась на Мироне.
– Вот и ты, – ее голос был низким, безжизненным, без единого намека на теплоту или радушие. – Здравствуй.
– Агнесса, – ровно, чуть формально откликнулся Мирон, наклонив голову в знак приветствия.
Уголок ее губ дрогнул в подобии улыбки или легкого отвращения.
– Значит, слухи не врали… Ты больше не чудовище. Надо же!
Не дожидаясь приглашения, она направилась вперед. Ее движения были резкими, угловатыми. Пальто из темного бархата она сбросила с плеч прямо на пол, мех мягко шлепнулся о каменные плиты. Агнесса прошла мимо них с Ясной, словно была истинной хозяйкой, что возвратилась в свое ненавистное поместье.
Мирон повернулся и пошел за ней, напряженно рассматривая гостью.
– Не желаешь ли отдохнуть с дороги? Может, чаю? – его предложение прозвучало слишком сухим, формальным. – Сколько человек в твоем экипаже? Мои люди подготовят покои на ночь.
– Этого мне еще не хватало. Я приехала не чаи распивать и задерживаться смысла не вижу, – отрезала она, не оборачиваясь, и вошла в первый попавшийся небольшой зал, что всегда был пустым и блеклым.
Она остановилась у окна и повернулась к ним. Ее потускневшие глаза впились в Мирона.
– Ну что, поговорим, милок? – Ядовитость в ее голосе была почти ощутимой на вкус, слушать каждое ее слово было подобно тяжелой пытке.
– О чем же? – спросил он, останавливаясь в нескольких шагах от входа.
– О погоде, разумеется, – фыркнула она. – О чем нам с тобой еще говорить?
– Зачем ты приехала, Агнесса? – Его голос наконец дрогнул, в нем прорвалось нетерпение.
– Хотела воочию застать, – она медленно рассмотрела его снизу вверх, как уродскую чудаковатую вещицу на базаре. – Убедиться, что увижу того, кому, к великому сожалению, удалось избежать своего проклятия. Наглого, бессердечного монстра, который вдруг… лишился своих когтищей. – Она едко ухмыльнулась, складывая на груди руки. – Да… и возраст тебя не пощадил. Вон сколько седины в висках. И шрамы эти… миленько. Неужто это всё, что осталось от твоего истинного вида?
Он молчал, непоколебимо вбирая в себя каждый выпад. Но Ясна, стоя чуть позади Мирона, видела, как вздулись вены на его виске и крепче сжалась челюсть.
– Может, желаете присесть? – тихо, слегка растерянно, предложила Ясна, видя, как Агнесса на мгновение пошатнулась, схватившись за спинку кресла. – После дороги…
Та медленно повернула к ней голову.
– А ты вообще кто такая, что дерзишь участвовать в нашей беседе? Служанка? Помощница? Или… А, видимо, очередной нелепый эксперимент, да? – Ее голос стал приторным. – Ну что, дорогуша, удалось тебе оказаться достаточно безупречной на взгляд нашего бесподобного дворянина, чтобы он смиловался тебя не уродовать? Хотя… – Она прищурилась, разглядывая седую прядь Ясны. – Как погляжу, и тебя он коснулся своей скверной. «Ведьмино клеймо», н-да, что ж, как-то банально на этот раз…
– Ты пришла ко мне, не к ней. – негромко, но с такой стальной силой сказал Мирон, что Агнесса невольно отступила на шаг.
– Представь же нас! Я заслуживаю должного уважения к своей персоне! – возмутилась гостья.
– Это Ясна, она здесь… – Мирон замялся, взгляд его забегал по залу, словно отыскивая спрятанный ответ.
– Друг. Подруга. Приехала в гости, – сказала Ясна.
– Да, конечно, – усмехнулась Агнесса, – взяла девица и сама приехала к монстру! Признавайся давай, как низко ты пал? Украл ее? Силой затащил или обманом? Может, купил ее, а? Я тебя знаю, ты
